Страница 7 из 59
— Да, смена зубов и появление хвоста происходят ближе к сорока годам. Потом начинается половое созревание. Не тебе, полностью прошедшему курс анатомии по нашему виду после женитьбы на моей сестре, об этом переспрашивать. Есть что-то ещё, как я понимаю? — не спросил, а скорее уточнил я.
— Я обнаружил некоторые аномальные несоответствия. Например, повышенный уровень железа в крови и не только. Но для дальнейшей проверки мне не хватает здесь техники и материалов. Я ввёл все необходимые инъекции, правда, уменьшив дозу почти втрое.
— Это как-то может ей навредить? — пусть появление на моём корабле неучтённого детёныша и раздражало, но это всё же самочка. Пусть маленькая, но от этого не менее, а даже более важная для моего народа.
— Не думаю. Несмотря на некоторые несоответствия, жизненные показатели в норме. Негативных реакций пока нет, а ты ведь знаешь: если они и появятся, то в первые сорок минут. Это всё относительно физического состояния...
— ...? — утомлённо приподнял бровь, неотрывно глядя на него.
Он глубоко вздохнул и уже глуше продолжил:
— После полной диагностики жизненных показателей я отнёс её в соседнюю с медотсеком каюту. Когда вернулся с трокомбом для восстановления эластичности мышечной ткани, она меня увидела и... потеряла сознание, — последнюю фразу он произнёс, скривив губы, явно недовольный своей недальновидностью.
— ТРАСТРАБКГ! — сам должен был это учесть. Ведь знал, что из-за специфического воспитания наши самочки до первого совершеннолетия (семидесяти пяти лет) не видят никого, кроме родственников и тех, кто находится в бросте (общине, клане). Даже Маръяла, впервые увидев моего друга, перепугалась, когда после окончания военной академии я пригласил Шинфара погостить. А тут — едва ли не младенец.
— Я беспокоюсь, как бы всё это не повлияло на её несформированную психику, — обеспокоенно озвучил мои мысли Шинфар.
— Я понял тебя. Не волнуйся. Как только она очнётся — сообщи, и я зайду к ней..
***
И вот я стою здесь, поглаживая её руки от локтей до плеч — так я всегда успокаивал сестру во времена её надуманных страхов. Правда, ей это не слишком помогает.
Сам при этом размышляю, как бы выпытать у неё, что она делает в космосе. Кто её родители и где они жили до этого?
Ведь капсулой наверняка заинтересуется мой непосредственный начальник. Ещё бы! Использование биотехнологий в космическом кораблестроении — это необычайный прорыв! Правительство точно не оставит в покое этих уникумов, используя в полной мере их потенциал.
Возможно, их община ещё тысячелетие назад нашла себе пристанище. Тогда многие стремились держаться подальше от войны и до сих пор не вышли на связь. Но даже если это так, это не даёт ответа на вопрос, как им удалось совершить такой скачок в развитии медицины. Слишком мало времени прошло — без чьей-то помощи здесь явно не обошлось.
От того, что это чудо смотрит на меня полными ужаса глазами, становится не по себе. И цвет у них необычный... коричневый. Не чёрный и не серый, как у всех аситинов, а именно коричневый.
Интересно, чистокровна ли она. Надо будет спросить у Шинфара. У шибару, например, встречаются только оттенки синего, у кифов — аметистовые, а у ицтеков — поголовно жёлтые глаза. Может, она наполовину ицтек?
Что-то отвлекло меня от мыслей.
Но как только я собрался сказать ей, что здесь ей никто не причинит вреда, она опустила свою коротко остриженную голову и после небольшой паузы начала смеяться.
Что её рассмешило — непонятно. Хотя запах страха исчез, сложно сказать, хорошо ли это, учитывая столь странное веселье.
Но когда детёныш, схватившись за живот, повалился на кровать, я не выдержал и связался с другом:
— Шин, по-видимому, твои опасения относительно её психологического состояния оправданы. Неси успокоительное.
Обратившись к ней, я произнёс успокаивающие слова:
— Малышка, успокойся, на моём корабле тебя не тронут. Я прослежу за этим.
От звука моего голоса маленькая самочка замерла, но вскоре засмеялась ещё громче, перекатываясь с боку на бок по кровати.
Точно истерика.
Хорошо, что Шинфар не медлил, и мы вдвоём аккуратно сделали укол. Держа крошку за руки, я заметил, что кожа у неё очень нежная — даже для ребёнка.
Я едва не сплюнул от отвращения — к самому себе. Я ведь не извращенец, чтобы обращать внимание на то, какая на ощупь кожа у детёныша. Уже начал ненавидеть свои инстинкты, которые в последнее время будто сошли с ума.
В грузовом отсеке, почувствовав её запах, я едва не набросился на кровников, двинувшихся в её сторону. Теперь — это странное, извращённое удовольствие от прикосновения к её коже. Это было именно удовольствие, а не простое умиление её мягкостью и шелковистостью.
Пришло время серьёзно задуматься о том, чтобы отойти от дел и заняться созданием семьи. Иначе скоро начну с интересом поглядывать на самок кифу, которые абсолютно несовместимы с нами.
Решено. Я передам её под опеку Джариму. Пусть он занимается этой самочкой — главное, чтобы она не попадалась мне на глаза.
Курс домой уже проложен. Если планы не изменятся и не возникнут непредвиденные обстоятельства, Судар справится со всем надёжно. В случае же каких-либо проблем я вызову тор Бреза обратно в рубку, а малышку оставлю под присмотром Шинфара. К тому времени она, надеюсь, привыкнет к его виду.
Когда мы вернёмся на Аттеру, я подберу этому детёнышу достойную семью, а сам возьму в пару астниэру из шибару или ицтеков. Возможно, после этого мне удастся избавиться от этих неправильных желаний, которые начали зарождаться в моей голове.
Приняв это решение, я сообщил первому пилоту, что от него требуется, и практически забыл о неофициальном пассажире на моём судне.
Анастасия
После того как мне сделали укол, чертяка ушёл, оставив меня наедине с моим первым знакомым. Похоже, он здесь выступал в роли врача.
Он ощупал меня, удостоверился, что мои зрачки вернулись к норме. Я слабо сопротивлялась, но он лишь потрепал меня по голове и задал вопрос:
— Agr tro skortis?
— Я не понимаю, — ответила я, начиная чувствовать раздражение, которое пробивалось сквозь искусственно вызванное спокойствие.
Окинув меня взглядом, он нахмурился и задумался. Затем что-то произнёс в браслет на своей руке.
В течение пяти минут мы играли в непонимание. Затем дверь снова открылась, и вошёл ещё один участник этого странного представления. Он был похож на предыдущего, за исключением более худощавой фигуры и цвета глаз. Выглядел он немного менее угрожающе.
Они что-то обсудили между собой, а затем обратились ко мне. Если честно, их речь была для меня абсолютно непонятной — словно на каком-то далёком языке, который я не могла разобрать. Полиглотом я никогда не была.
На следующий вопрос я лишь покачала головой, вызвав у обоих замешательство.
Затем парень с серыми глазами указал пальцем на моё лицо, будто предполагая что-то, и задал вопрос моему первому знакомому.
Что могло им не нравиться в моём лице?
Успокоительное действовало, но я всё равно начала волноваться: не будет ли это чем-то более серьёзным.
Тот же парень, внимательно рассмотрев меня, неуверенно кивнул, словно разрешая что-то. Затем их средство связи снова ожило, и я услышала недовольный, сонный голос.