Страница 28 из 48
Глава 5
Малой Митя привёл Пушка на окраину, провёл в натуральную мазанку с глинобитным полом! Представил двум суровым дедам с озорными глазами, и троим пацанам, «братанам» Пети и Вани. Деды назвались Павло и Николой, а пацаны скромно промолчали. Пушок правильно, двупёрстно, перекрестился на образа, поклонился, с позволения хозяев присел на лавку и без нажима перешёл к делу. Что вот, мы тут проездом и чуть-чуть по делам. А следуем туда, где нас и черти не сыщут. Приглашаем с собой, с внуками уже говорили, так они согласны, но без разрешения не смеют…
— Угу, не смеют без разрешения, — прогудел дед Коля, — а скажи-кась, сынку, чего они вот прям сейчас поделывают?
— Они согласились нам немного помочь в делах…
— Ага, — кивнул дед Паша, — дел вы наделаете и в море свалите, ага? После таких дел мертвяков богато находят.
— А Петро с Ванькой и Гришкой вам помогают! — зло прошипел дед Коля, — так что, им теперь либо с вами, либо в петлю!
— И удавили бы мы тебя за это, вьюнош, — серьёзно вещает дед Паша, — тока после их и ваших дел нам тут тоже жизни не будет! Вобшом — уболтал, красноречивый!
— Хлопцы, живо собираемся! — скомандовал Никола.
Пушок поразился — только «жили, не тужили», никуда не собирались, раз — и как по тревоге сворачивают казачий лагерь споро и без суеты. Дед Паша спокойно пустил под нож двух свиней, свернул головы домашней птице, Никола колдовал с упряжью, да запрягал лошадь, а казачата грузили на телегу пищали и сабли! Котлы, свёртки кожи, сёдла…
— Тоже кожа, — грустно пояснил дед Никола.
Рыбачьи сети, паруса, верёвки, вёсла с лодок, воск и свечи, бочонки с жиром и обернутые в дерюжку шматы солёного сала. С отдельным бережением уложили три иконы, укутанные в дорогую ткань. Телегу загрузили с верхом, сзади привязали коровёнку и трёх коз.
— Митяй, ты ж его привёл, вот тебе и хату подожгать, — попросил дядя Паша, уходя от брошенного дома, не оглядываясь.
Зуб и Клык развернулись во всю крестьянскую ширь. Начну с Зуба. Он забрал часть ребят, мальчишки ему достались не самые боевые, так пришлось их вооружить мушкетами, предварительно помучившись с зарядкой. Отдельно предупредив, чтоб при выстреле не вздумали целиться и, боже упаси, упирать приклад, особенно к животу, а при выстреле даже не пытались их удержать в руках, Зуб отправился с ними на окраину пешком и налегке. Там повторилась картинка казачьих сборов, только без лишних бесед. Выбрав двор побогаче, постучался в воротную калитку, а на вопрос «чего надо?» выстрелил из пистолета. С трёх пинков вышиб двери и ребята ворвались внутрь. Первым делом занялись собаками. Их встречали три довольно-таки свирепые овчарки. Зуб лично подсёк одной собачке стволом мушкета лапы, дав команду, — делай так же!
Скулящим пёсикам перетянули мордочки и бережно уложили на отдельную тележку. А в будке, о, чудо! Пятеро ещё слепых щенят! Зуб легко определил мамашу по припухшим соскам и сунул к ним малышей.
Пока возились, на шум стали подтягиваться соседи с вилами. Пацаны строго по инструкции стреляли им в корпус не далее, чем с трёх шагов — пленных брать в деревне не планировали. Но паре мальчишек всё же очень не повезло. Осечка, и пацана здоровенный мужик прибил к забору, как бабочку. Другой мальчишка истошно верещал, поднятый на вилы местным бугаём. Зуб обругал себя последними словами — ещё в армии служил недоумок! Пустил в дело ремень, то есть пращу, оглушил и зарезал извергов. И впредь особо не увлекался, бдительно поглядывая по сторонам. Впрочем, отвлечься пришлось, ведь они пришли сюда не для того, чтобы убивать ничего до этого не сделавших ему лично людей. Тем более селяне после дружных выстрелов мальчишек и его вмешательства разбежались занимать оборону по домам, а часть придурков припустила в городок, за подмогой.
В богатом дворе нашлись аж две лошади, три коровы, козы, утки, куры… Зуб велел трём пацанятам нарезать гибких веток для клеток — один с мушкетом сторожит, двое режут. Сам прирезал свиней, показал, как лоскутками перевязывать курам лапки и сворачивать уткам шеи. Особенно заинтересовало Зуба зерно. Пшеница не особо, но у местного богатея нашёлся рис, видать, был любитель, купил для себя отдельно. И мешочек с конопляными зёрнышками! Его Зуб положил отдельно в тут же присвоенную наплечную сумку. Сыры и окорока забирать не стали, семье убитого и так придётся невесело. Тем более один тщедушный мужичок, две тётки, девчонка подросток и двое мальчат помладше, ни слова по-английски не понимая, под дулами мушкетов делали всё, что только в пол-жеста не потребует Зуб. Этот паренёк пугал местных своей необычностью ещё пуще мушкетов. Зачем-то срезал с кустов и деревьев черенки, велел насыпать несколько мешков земли и отдельно навозу. За каким-то чёртом собрал в корзины связки чеснока, насыпал лука и выволок из подвала две здоровенные, очень дорогие бутылки с уксусом! Впрочем, эти ещё довольно дёшево отделались. Соседи победнее забаррикадаировались у себя в дому, да так и сгорели. Вернее, Зуб подпалил хижину, а его ребятишки пристрелили всех, кто выскочил из горящей лачуги. Для наглядности и экономии времени — в ещё трёх зажиточных хозяйствах намёк поняли верно, и проявили готовность к сотрудничеству с новой временной властью. У местных явно вертелось на языке какое-то слово, но они не могли его вспомнить или правильно выговорить. Зуб сформулировал сам, — блин, фашисты в деревне!
Снарядив последнюю телегу, отобрал самых забитых с виду мужичков и скомандовал, — гоу, ту хелп!
Как ни странно, его поняли, побрели понуро за обозом.
Клык же был не просто крестьянином, а животноводом. Но отлично понимая, что лошадей они себе позволить не могут, решил заняться тварями помельче. Ведь при жизни его угораздило приобщиться к Биологии, и он неплохо разбирался в замкнутых биосистемах. Пацаны ему достались, вообще, те, что остались, но и подвигов особых он не планировал. Прежде всего, они вместе с плотниками в носовой части «Пеликана» переборкой отгородили закуток. Там же он по ходу дела прибил трёх крыс и зачем-то положил в мешок. В закутке он уговорил сэра Джэкоба установить большой герметичный короб и очень большую кадку под воду, даже маленький бассейн. Боцман подумал, что один пень придётся запасать пресную воду, и согласился. Но боцман-то ладно, обделённого фантазией старика трудно удивить. Но пацанята просто слов не находили, мастеря по указаниям Клыка сачки! Прихватив ко всему вдобавок кожаные вёдра, мальчишки отважно пошли за явно свихнувшимся Угрюмым Джорджем. Кличку свою он получил не за добрый нрав, так и шутить на тему его приказов ни у кого желания не возникло. Увёл он их дальше всех, за город, каким-то верхним чутьём нашёл заболоченный речной заливчик и натурально заставил «засранцев» ловить сачками лягушек! Они как раз вылезли поорать на ночь глядя. А сам привязал к верёвкам крыс и забросил в воду. Через четверть часа вытащил, аккуратно собрал пиявок и снова забросил. А в другие вёдра с водой пацаны складывали лягушек.
Руда увидев, что они притащили под утро, задумчиво, даже с беспокойством, взглянул дружище Клыку в ясные, с виду нормальные, очи. Пришлось тому объяснять. Вот его коллега Зуб, скорей всего, уже приволок несколько мешков навозу, а если ему жалко, подойдёт обычное говно. Как для чего? Опарышей разводить, ведь куры на одной крупе нестись не будут. Мух будет туева туча? А лягушки на что, не знаешь? Они очень любят мух, быстро размножаются, и на вкус вполне, если умеешь готовить. Да крестьяне издревле, когда в поле шли, брали с собой крынку молока и сажали туда лягушку. Молоко не прокисало за целый самый жаркий день! Они и водорослей прихватили. Для красоты и, вообще, Руда когда-нибудь пробовал дистиллят? Ну, скоро попробует, так его от того бассейна и не оттащить будет. А пиявки — это очень вкусные в жареном виде кровяные колбаски, или Руда предпочитает просто крысиную кровь? И стыдно медику не знать других их очень полезных свойств. Руда чуть не прослезился — вот парень! Решил столько важных вопросов, никого при этом, кроме крыс, не убив!