Страница 19 из 48
— Так, обулись? Всем велики, не ной. Куртки надели? Зак, у тебя же ножик, обрежь полы… блин, дай помогу… ну, пойдёт. Построились… Сэр Джэкоб, пираты на разведку построены! — дурачится Руда.
— Гм. Успокоил ты меня, Джек. Я уж решил — хана, вообще неуправляемые. — Не оценил боцман шутку. — Ну, раз готовы, Билли, командуешь второй лодкой, в шлюпки по двое… пошли, сынки!
Шустро запрыгнули в шлюпки, дядя Яша только головой покачал от удовольствия, а старый Билли что-то одобрительно проворчал. Дождались, пока сам боцман слезет, и дружно навалились на вёсла. Грести я доверил Захару, он всё-таки выспался. Да и видами захотелось полюбоваться, а то всё как-то мимо проходит. Как и не умирал вовсе, всё дела, заботы, суета левая… а тут лазурная бухта, белоснежный город в тропической зелени, красавцы-парусники!
— Гробы с протухшими жмурами твои красавцы, — не разделил моих восторгов Захар, романтический юнга. Хотя романтизм он, кажется, утратил. Зато грести выучился, а меня просто бесит техническая убогость эпохи в самых простых вещах. Как у Джерома К. Джерома о стилях гребли описывается? Я тоже ржал, пока сам не насладился. Так Ерёма юморил над лодками конца 19-го века, а как оно сейчас? Не смешно. Судя по рожам пацанов, в шлюпке только каторжане, ни одного сталкера. Ладно Захар — почти домашний ребёнок, а Пол с Джеком? Остальные, блин, не намного их безобиднее. Я аж мысленно напрягся. Захару стало смешно, и он запел матросскую песню. Пацаны подхватили, откуда только слова знали? Хотя, оно как раз неудивительно для страны мореплавателей. Боцман расцвёл весь:
— Добрая у вас команда, ребятки. А будет ещё лучше, только подучить вас, да подрасти бы вам.
Ребятки, не прекращая гребли, заржали, как бывалые матросы, долго не могли проржаться, а проржавшись, продолжили песню. Но даже бесконечные морские песни заканчиваются или надоедают. Парни переключились на более интересную тему.
— А каких девок нам надо и сколько? — открыл дискуссию Грегори.
— Тебе никаких и нисколько, — охладил его Пол, — забыл, кому и зачем девки?
— Я считаю, что надо страшных, чтоб потом зарезать было не жалко, и дешевле получится. — Подала голос жалостливая душа Невиноватого Джона.
— Кто ж на страшных клюнет, Джонни? — воскликнул Тони, — нормальных надо. А резать так и так придётся. Их и без нас режут, работа у них опасная.
— Много ты об их работе знаешь, как я погляжу, — подначил Зак.
— Ничего он не знает. У девок есть хозяин, — буркнул Гари, — возьмём, каких продадут, а там посмотрим.
— Только хозяина их обязательно гасим, — уточнил Джек. — И вообще, все, с кем будем контачить, отправятся или с нами, или на тот свет.
— Молодцы, ребятки, ничего-то вам объяснять не надо, — сипит дядя Яша, — табань, приехали. Заки, на швартовку.
— Ай-ай, сэр, — крикнул Захар, выпрыгивая на пристань.
Подвязал швартовые. Рядом вторая шлюпка причаливает. Парни с дедами полезли из лодок. Оглянулись по сторонам. Мда. С живописными городами, как с парусниками — любоваться лучше издали и не очень вглядываться. Для Захара ничего особенного (на родине также), но я не смог сдержать гримасу. Пацаны тоже сделали морды а-ля санитарный инспектор в нелегальной чебуречной.
— Что, ребятки, обалдели? — неправильно понял нас дядя Билли.
— Придётся штрафовать эту помойку, — вынес вердикт Руда. Похоже, что мысли у нас сошлись на одном образе.
— Ну-ка, Джек, напомни, откуда мы только что вылезли? — обиделся дядя Яша. — Снимайте куртки и башмаки, привыкли к хорошему, зазнались!
— Не злись, дядя Яша, не шути так, — пытаюсь извиниться перед стариком.
— Какие шутки? Снимайте быстро, вам надо подобрать местную одёжку. Вы ж не думаете, что я буду за неё платить? — оскорбился нашей тупостью дядя Яша. — Ваши куртки и башмаки старьёвщику отнесу, я ж боцман.
— К старьёвщику? — переспросил Лют, снимая куртку.
— Ну, он не только старьёвщик…
— А ты не просто боцман! — смеётся Руда, стаскивая башмаки.
— Ага, Джек, ты башмаки оставь, они тебе вроде бы впору, — бурчит боцман, запихивая барахло в мешок. — Так, ребятки, ждите здесь, сильно не шалите. Пойдём, Бил.
Дядя Бил и дядя Яша удалились с мешком, оставив нас охранять шлюпки. Взаправду охраняем. Ну, поскучали для приличия, освоились. На пристани навалено добра! Старые бочки всех размеров, ящики, кучи обломков. Но в свалке угадывается система — проложены тропинки, фекальные сталагмиты распределяются с нарастанием высоты и кучности от уреза воды вглубь территории, занимая все теневые участки поверхности. Ещё крысы. Просто гуляют, как тунеядцы в рабочее время. Ну, как у нас на каторжнике. Одна такая (или такой?) мимо шла, так я ей для шустрости ногой поддал, чисто по привычке. Навесиком пошла, Хаски подачу принял, обработал, передал Пушку. Он… ну, нашли мы себе занятие. Играем это мы в футрэт, как сострил Руда.
Смотрю — два хмыря к нашей шлюпке шасть и отвязывать, как своё. Я к ним ближе всех стоял, говорю, мол, осади, падла! Как тогда Заки всхлипывал? «Он меня ногой и не попал, не устоял он на одной…» С лезвием в печени. Второй ни возмутиться, ни удивиться не успел — прилетел ему в голову булыжник. Наверное, Клык с ремня запустил, любит он это дело. Хмырь сдох без разговоров и в море давай падать. Плавать там собрался у всех на виду. Я его хвать и держу, а он тяжёлый, взрослый же, хоть и дохлый! Хорошо, парни подбежали, помогли. Пресекли кражу, угонщиков обработали. Есть сноровистые пацаны в команде, обобрали клиентов, замаскировали их всяким хламом. Огляделись, как порядочные. Не видел ли кто? Решив, что всё нормально, запустили в круг свежую крысу, старая уползти успела.
Играем себе, играем… глядь, опять двое. Местный обычай, видимо — парами шастать. Два пацана, одеты — чисто принцы в изгнании. Стоят подбоченившись, смотрят на нас нагло, но приветливо. Ну, нормальные ребята, думаю, тоже хотят поиграть. Отпасовал им крысу. Один, засмеявшись, ловко пнул её Плюшу. Втянули их в игру. Минут через пять, смотрю — опять двое пацанят на нас пялятся. Я аж оглянулся на тех, ну, предыдущих. Те на месте, блин, голову, что ли напекло? Пасую крысу новеньким… Дежа-ву — смеясь, пнули её обратно в круг.
— Руда, херня какая-то… — бормочу в замешательстве.
— Сам вижу, что фигня получается. Что им от нас понадобилось, как бы поинтересоваться? — Руда отдал пас Чернышу.
— Парни, может, хорош уже по-русски? — сделал нам замечание конспиратор и отправил пинком крысу местному. — Парни, вам чего?
А тот по ней влупил с размаху, зверушка, как ядро, врезалась в кучу мусора… под которой дохлых спрятали!
— Такой же, — прокомментировал свои действия парнишка на дрянном английском.
— А ещё что знаешь по-английски? — улыбается мальчишке Пушок.
— «Мало», «дай», «не надо»… Ругаюсь, — пожал плечами пацан, — а на хрена вам английский, ить вон тот и этот ещё тока что по-русски говорили?
— …?!!! — пытается что-то сказать руками Руда.
— Мальчик, ты не из Б-ка? — спрашиваю, выглядывая в окрестностях летающую тарелку.
— Не-а. А вы оттудава? Не слыхал про такое место. А как вы тута очучились?
— Это не важно, мальчик. Главное, как те двое оказались в той кучке, — улыбнулся ему Руда.
— Не пугай ребёнка, Джек. Вон, пацан аж побледнел. — Выговаривает ему Пушок. — Давайте, парни, присядем, поговорим, хватит уже животных мучить. Располагайтесь, не бойтесь.
— Я не боюсь. А за тех благодарствуйте, выручили. Податью нас обложили, крысы, — спокойно ответил пацан, усаживаясь на какой-то ящик. Дружки его остались стоять и молчать.
— Кого это, вас? — сделал стойку ушами Плюшевый.
— Ну, я — Петя, тот — мой брат Ваня, те — Митя и Гриша, тоже братья, только у них все умерли, — представил Петя нам свою компанию, размахивая рукой.