Страница 6 из 86
Вместе с тем отмечаю, что трудовая дисциплина сотрудников редакции "Комсомольская правда" находится на низком уровне. Несмотря на то, что корреспондент В.Белкин последний раз посетил редакцию 24 мая, в течение недели никто в редакции не был встревожен его отсутствием. И только в результате произведенных мною обысков редактор тов.Корнешов узнал об исчезновении его сотрудника - "талантливого публициста и одного из ведущих журналистов страны".
В связи с тем, что тов.Белкин включен в состав пресс-группы товарища Брежнева на встречу глав двух ведущих держав мира, считаю, что для скорейшего розыска В.Белкина и преступников, похитивших его и Рыбакова, целесообразно создать следственную бригаду, включив в нее оперативных сотрудников МУРа. Выполнение этих действий одним следователем, в данном случае мною, крайне затруднительно, особенно, если учесть, что в настоящее время в моем производстве вместе с делом Рыбакова и Белкина находится 18 дел различной категории - из них 5 крупных хозяйственных дел и 3 убийства.
Следователь прокуратуры Москворецкого района Москвы юрист 2 класса В. Пшеничный
21 июня 1979 года.
Нет, мне определенно нравится этот Пшеничный! Кроме одного ляпа - приглашения понятыми на осмотр квартиры Белкина соседей, которые оказались сослуживцами Белкина, - он, практически, еще не сделал ни одной ошибки. Я представил себе этого заваленного делами пожилого, усталого, с зарплатой 165 рублей районного следователя. Пять хозяйственных дел, три убийства и десять дел помельче - Бог ты мой, это какой-то вертеп, это круглый день вереница растратчиков и торгашей, обманывающих рядовых граждан при помощи его Величества - дефицита; это измученные трудом, бытом и пьянством мужья, избивающие своих жен до смерти; это квартирные драки и склоки; это бесчинства шпаны, которая толчется в подъездах; это винно-водочные будни государства, в котором почти 90 процентов преступлений совершается гражданами в пьяном виде. Полмиллиона уголовных и гражданских дел ежегодно рассматриваются судами Москвы, совершаются десятки тысяч арестов, сотни тысяч задержаний, и немыслимое количество дел - около миллиона по стране в год - передаются в народные суды, - и все это - будничная, ломовая, изнурительная работа тысяч рядовых, как этот Пшеничный, следователей. Он умница, этот Пшеничный. Безусловно, нужно создать бригаду по делу Белкина, и первым кандидатом в следственную бригаду будешь ты сам, следователь Пшеничный. Несмотря на то, что на тебя пожаловался сам редактор "Комсомольской правды", и у тебя изъяли дело - это мы уладим, это я возьму на себя…
Вторым… вторым, пожалуй, можно взять Светлова - это ищейка с хорошим нюхом. Конечно, он уже подполковник, начальник отделения МУРа, то есть, из хорошей розыскной ищейки стал еще и хорошим администратором, боссом, но надо бы именно его заполучить со всем его штатом.
Размышляя над этим, я вскрыл подшитый к делу большой серый конверт и извлек из него тот самый пресловутый блокнот Белкина с пометкой "Ташкент-Баку, N-1, апрель-май 79", в котором, по словам Пшеничного, "сообщалась важнейшая для следствия информация". Блокнот был исписан стремительной, малоразборчивой, а местами и вообще неразборчивой скорописью.
Вместе с блокнотом в конверте лежало 48 пронумерованных и соединенных скрепками страниц машинописного текста, найденного Пшеничным на квартире Белкина. По-видимому, Белкин перепечатал блокнот на своей "Колибри".
Я закурил, откинулся в кресле и принялся за чтение.
РУКОПИСЬ ЖУРНАЛИСТА В. БЕЛКИНА (начало)
Я не могу больше носить это в себе. Если я не отдам бумаге весь ужас случившегося - впору топиться в Каспийском море. А если отдам ВЕСЬ ужас - кто это прочтет, а точнее - куда это спрятать от читателя? Придется правду гримировать вымыслом, а вымысел - правдой и назвать потом "приключенческой повестью"…
Глава 1. Гроб без покойника
В мае 1979 года я, Андрей Гарин, спецкор "Комсомольской правды", самой популярной молодежной газеты в СССР, летел из Ташкента в Баку. Честно говоря, командировка у меня была только в Южный Узбекистан, а еще точнее - в Сурханские отроги Памиро-Алтая. Там, в горах, экспедиция гляциологов Академии Наук СССР опробовала новый метод растопления ледников с помощью запыления их с воздуха угольной пылью и сажей, и я то лазил с этими гляциологами по горам, то летал на "Аннушках" с летчиками сельхозавиации.
Внизу под нами зеленым ковром лежали хлопковые плантации, изрезанные огромными ярко-красными лоскутами маковых полей. Начало мая - самое время цветения маков, и потому ало-багровые маковые поля уходили вверх, по склонам гор, словно пламя взбегало в горы на высоту двух тысяч метров, и только белая черта вечного снежного покрова останавливала этот пожар. Я не знаю, что больше приносит доход местным колхозам - огромные хлопковые плантации в долинах или эти горные лоскуты полей опиумного мака, который здесь выращивают для медицинской промышленности. Конечно, я наслушался здесь самых фантастических историй о контрабандистах-афганцах, которые якобы переходят из Афганистана за опиумом по тайным горным тропам, и если бы я лично не написал в свое время серию очерков о пограничниках, и не знал, как тщательно охраняется действительно каждый клочок земли на границе, я, думаю, смог бы поверить в эти бредни. Во всяком случае, когда мы как-то хорошенько выпили с начальником местной погранзаставы майором Рыскуловым, и я напрямую спросил его об этих контрабандистах, он расхохотался и сказал: "Это самый большой анекдот, дорогой! Здесь без моего разрешения даже ящерица не проползет через границу!" - "А с разрешением?" - спросил я. "А с разрешением - это уже не контрабандист", - усмехнулся он и перевел разговор на другое. За день до отъезда из командировки вертолетчики Чаршанга без хлопот подбросили меня за эдельвейсами в нейтральную зону, в горную долину эдельвейсов. Конечно, дежурная служба "воздух" запросила у нас пароль, а потом дежурный офицер выматерил нас за то, что мы совершили посадку в нейтральной зоне без спецразрешения, но я взял у пилота ларингофон и спел пэвэошникам: "А на нейтральной полосе цветы необычайной красоты!..". Действительно, Высоцкий прав - таких нежных, зеленовато-желтых и байково-мохнатых эдельвейсов, мягоньких, как лапки у котенка, я не видел за все десять дней командировки, сколько ни лазил с гляциологами по ледникам и горным хребтам Сурхана.