Страница 59 из 94
- Я влюблена, сударыня? - отвечала Гонора.- Господь с вами, сударыня! Уверяю вас, сударыня, ей-богу, сударыня, я не влюблена.
- А если бы ты и влюбилась,- продолжала Софья,- не понимаю, чего тут стыдиться. Ведь он молодец хоть куда!
- Да, сударыня,- отвечала горничная,- истинная правда, я в жизнь свою не видела мужчины красивее его, верьте слову, не видела; и, правду говорит ваша милость, не знаю, чего мне стыдиться, если б я полюбила его, хотя он и неровня мне. Ведь господа из такого же мяса и крови, как и слуги. А потом, хоть сквайр Олверти и сделал из мистера Джонса барина, он стоит ниже меня по рождению; я хоть и бедная, а дочь честной женщины: мои батюшка и матушка были повенчаны, а этого иные не могут сказать о своих родителях, хоть и высоко нос задирают. Вот какие дела, доложу вам! Хоть у него и белая кожа - верьте слову, белее я никогда не видывала,- да я такая же христианка, как и он, и никто не смеет сказать, что я подлого звания: дед мой был священник14 и рассерчал бы на внучку, если б та польстилась на грязные обноски Молли Сигрим.
Может быть, Софья позволила бы миссис Гоноре продолжать в таком же роде, ибо у нее не хватало духу остановить ее расходившийся язычок, что, как может судить читатель, вообще было делом нелегким. Но кое-что в ее речах было столь неприятно для слуха госпожи, что она не вытерпела и остановила поток, которому, казалось, конца не будет.
- Удивляюсь,- сказала она,- откуда это у тебя столько дерзости говорить так о приятеле моего отца! Что же касается девчонки, то приказываю никогда не произносить при мне ее имени. А кому нечем больше попрекнуть молодого джентльмена, кроме его происхождения, пусть лучше молчит, что и тебе советую на будущее время.
- Прошу прощения, что прогневила вашу милость,- отвечала миссис Гонора.Верьте слову, и я терпеть не могу Молли Сигрим, как и ваша милость. А что я нехорошо сказала о сквайре Джонсе, так призываю всех слуг в свидетели, что, когда заходит между ними речь о незаконнорожденных, я всегда держу его сторону. Кто из вас, говорю я лакеям, не захотел бы быть незаконнорожденным, если б мог через то стать барином? А чем, говорю, он не барин? Таких белых рук ни у кого на свете не сыщешь, верьте слову, не сыщешь! И такой, говорю, он ласковый, такой добрый; все слуги, говорю, и все соседи кругом любят его. Вот, верьте слову, рассказала бы вашей милости кое-что, да, боюсь, прогневаетесь.
- Что ты рассказала бы, Гонора?- спросила Софья.
- Нет, сударыня, верьте слову, это он без всякого умысла,- так я не хотела бы гневить вашу милость.
- Пожалуйста, расскажи,- настаивала Софья,- я хочу знать сию минуту.
- Извольте, сударыня,- отвечала миссис Гонора.- Вошел он однажды в комнату на прошлой неделе, когда я сидела за шитьем, а на стуле муфта вашей милости лежала, и, верьте слову, засунул в нее руки,- та самая муфта, что ваша милость вчера только мне подарили. "Оставьте, говорю, мистер Джонс, вы растянете барышнину муфту, да и попортите". А он все держит в ней руки, а потом взял да и поцеловал,- верьте слову, отроду такого горячего поцелуя не видывала!
- Должно быть, он не знал, что это моя муфта,- заметила Софья.
- Прошу вашу милость выслушать дальше. Он все целовал да целовал и сказал, что красивее муфты на свете нет. "Полноте, сэр, говорю, вы ее сто раз видели".- "Да, миссис Гонора, говорит, но разве можно заметить что-нибудь прекрасное, когда перед тобой сама красавица?.." Нет, это еще не все, но, я надеюсь, ваша милость не прогневается, ведь, верьте слову, он это только так... Раз ваша милость играли для барина на клавикордах, а мистер Джонс сидел рядом в комнате, грустный такой. "Послушайте, говорю, мистер Джонс, что с вами? О чем так призадумались?" - "Плутовка,- говорит он, очнувшись,- можно ли о чем-нибудь думать, когда ваш ангел барышня играет?" А потом, стиснув мне руку: "Ах, миссис Гонора, говорит, то-то будет счастливец!.." - и вздохнул. А вздох, вот побожусь, душистый, что твой букет! Но, верьте слову, это без всякого умысла. Только, пожалуйста, ваша милость, не проговоритесь: он дал мне крону, чтоб я никому не говорила, и заставил поклясться на книге,-да, кажется, это была не Библия.
Пока не открыли ничего прекраснее алого цвета, я не скажу ни слова о румянце, выступившем на щеках Софьи при этом рассказе.
- Го... но... ра...- проговорила она,- я... если ты не будешь больше говорить об этом мне... и другим тоже, я тебя не выдам... то есть не буду сердиться. Боюсь только твоего языка... Зачем, милая, ты даешь ему столько воли?
- Нет, нет, сударыня,- отвечала Гонора,- скорее я дам его отрезать, чем прогневаю вашу милость. Верьте, словечка не скажу, неугодного вашей милости.
- Так, пожалуйста, больше об этом не рассказывай,- сказала Софья,- а то дойдет до ушей батюшки, и он рассердится на мистера Джонса, хоть я и уверена, что тот, как ты говоришь, делает это без всякого умысла. Я сама рассердилась бы, если бы...
- Нет, нет, ручаюсь вам, сударыня, у него не было никакого умысла. Мне показалось, он словно не в своем уме, да и сам он признался, что он сам себя не помнил, когда говорил эти слова. "Да, сэр, говорю, я тоже так думаю".- "Да, да, Гонора",- говорит... Прошу прощения у вашей милости. Скорее вырву себе язык, чем прогневаю вас.
- Ничего, продолжай,- отвечала Софья,- если ты еще не все рассказала.
- "Да, говорит, Гонора (это было уже после того, как он дал мне крону), я не хлыщ и не негодяй, чтоб думать о ней иначе, как о богине, которой я буду поклоняться и молиться до последнего моего издыхания". Вот и все, сударыня. Ей-богу, все, больше ничего не припомню. Я сама была на него сердита, пока не убедилась, что у него нет никакого дурного умысла.
- Теперь, Гонора, я верю, что ты действительно меня любишь,- сказала Софья.- Намедни я в сердцах отказала тебе, но если ты хочешь оставаться при мне, так оставайся.
- Верьте слову, сударыня,- отвечала миссис Гонора,- я ввек не пожелаю расстаться с вашей милостью. Верьте слову, я все глаза проплакала, когда вы мне отказали. Нужно быть очень неблагодарной, чтобы пожелать уйти от вашей милости: такого хорошего места мне нигде не найти. Всю жизнь прожить и умереть готова при вашей милости. Правду сказал мистер Джонс, бедняжка: счастливец тот...