Страница 79 из 105
– Мои приветствия, Виржиния. – Манера говорить, впрочем, совсем не изменилась. – Желаете присесть или прогуляемся?
– Присядем, – здраво оценила я свое физическое состояние и не стала стремиться на подвиги. – Полагаю, вы хотели бы услышать рассказ о прекрасной половине клуба «Ярби»?
– О его опасной половине, – усмехнулся Эллис и похлопал рукой по каменной лавке. – Прошу. Хорошее тут местечко – нас никто не видит, а вот мы любого соглядатая заметим издалека. Так что интересного вы мне поведаете, дорогая Виржиния?
Эллис мог бы стать идеальным слушателем. Глаза его внимательно следили за каждым моим движением, с языка слетали исключительно верные вопросы, не сбивающие меня с нити повествования, но помогающие вспомнить важные подробности. Когда требовалось, он словно невзначай касался руки, ободряя и побуждая говорить дальше, если же я чересчур увлекалась – одной-единственной фразой возвращал меня на путь истинный.
– Любопытно… – протянул Эллис, когда история подошла к концу. Пауза затянулась. Я не торопила его – благоразумно помалкивала, обмахиваясь веером и мечтая о стакане лимонада со льдом. – Нет, ни о какой леди Тайне мне слышать не приходилось, – наконец признался детектив с сожалением. – Не могу припомнить ни одной. Значит, она либо не преступница, либо слишком хорошо скрывает свои злодеяния. Впрочем, эта леди может оказаться и «сфинксом без загадки», пустышкой. Насколько я понимаю, изначально женщин в клубе не было?
– Совершенно верно. Кроме леди Тайны, – нахмурилась я. – Эллис, а ведь никто и никогда не видел ее лица. Это значит, что…
– Значит, этой леди может и не существовать вовсе, – завершил он мою фразу самым неожиданным образом. – Доводилось ли вам слышать о чайных домах, хозяйки которых развлекают гостей? О, не спешите заливаться румянцем – под развлечением в данном случае понимается изысканная беседа, не более того, или игра на музыкальных инструментах. Надо бы сверить, не приходятся ли периоды отсутствия леди Тайны на моменты, когда клуб пользовался наибольшей популярностью. Если так и окажется, я с уверенностью смогу предположить, что леди Тайна – этакая нанятая «хозяйка дома», которую приглашают лишь затем, чтобы в трудное время привлечь новых завсегдатаев. Но, конечно, полностью отбрасывать версию о том, что она и есть наша «невеста», не стоит. – Он помолчал. – В любом случае, не думайте о Тайне. Ее я возьму на себя. А вот что делать с невестой сэра Харрингтона…
– Может, мне нанести ему визит? Нет, повода нет… Пригласить его с невестой в кофейню? – не слишком уверенно предложила я. Эллис только рукой махнул:
– Спугнете. С чего бы это графине интересоваться провинциальным аристократом?
– Действительно. И что вы предлагаете?
Эллис погрузился в размышления. Иные люди, раздумывая о чем-то важном, могут непроизвольно шевелить губами, или начать расхаживать по комнате, или болтать ногами, или хрустеть костяшками пальцев… Но только не Эллис. В такие минуты он словно превращался в чистый разум, холодный и безжизненный; лицо его делалось отрешенным, похожим на раскрашенную маску из анцианского стекла.
Это смотрелось… жутко.
К счастью, на то, чтобы прийти к некоему выводу, детективу обычно много времени не требовалось, толком испугаться я не успевала.
– Скажите, Виржиния, вы упоминали, что невеста Харрингтона необыкновенно красива?
– Да, это так, – осторожно кивнула я, пока не понимая, куда клонит детектив.
– И мистер Юстин упоминал, что счастливый жених… как там говорилось…
– Хочет увековечить эту красоту, – подсказала я, поймала спокойно-сосредоточенный взгляд Эллиса, и меня осенило: – Портрет невесты!
– Именно, – подтвердил детектив и поднялся с лавки. Я следила за ним, не отводя глаз. – Но есть одна проблема.
Эллис прошелся по дорожке, рассеянно касаясь ладонью влажных камней. Потом нагнулся – и зачерпнул пригоршню воды из искусственного ручья. На мгновение мне показалось, что детектив сейчас выпьет эту воду или омоет лицо, но он только молча разглядывал блики на поверхности, как языческий жрец, читающий божественные знаки, а потом – выплеснул воду обратно.
– Какая проблема? – спросила я, не сдержавшись.
– Не уверен, что мистер Калле сумеет справиться с чувствами и хитростью завлечь «невесту» для допроса и «расколоть» ее, – вздохнул Эллис. – Поэтому придется делать из него наживку. Вчера в клубе вы пустили слух, что наш художник стал недавно обладателем крупной суммы. Если теперь мы столкнем его с возможной мошенницей, то рискуем… – и он выразительно умолк.
– …жизнью мистера Калле? – закончила я с замиранием сердца.
– Да что там его жизнь. – Эллис поморщился и, будто сомнамбула, присел на камни. Рубашка его стала быстро намокать от брызг. – Мы можем спугнуть «невесту» и упустить единственный шанс взять ее с поличным. Наверняка она уже начала опаивать сэра Харрингтона «любовным зельем». Но сейчас у нас нет ни свидетелей прежних преступлений, ни сколько-нибудь веских доказательств. Возможно, «невесту» – если это вправду она – опознает квартирная хозяйка или сам Эрвин Калле… Но для суда этого мало, – тоскливо вздохнул детектив и сгорбился. – Вот в чем беда, Виржиния. Я могу поймать преступника… но не всегда это означает, что он будет осужден. Даже если мне удастся доказать, что невеста Мореля и избранница Харрингтона – одно лицо, в лучшем случае ей грозит обвинение в мошенничестве. И если нынешний жених в нее влюблен, то и это обвинение не удастся довести до приговора. Наши присяжные, знаете ли, любят слезливые сказки о раскаявшихся преступниках – и тем более о прекрасных и порочных преступницах.
Эллис явно старался привести меня к какой-то мысли – точнее, хотел, чтобы я сама дошла до нее и, как следствие, приняла полностью и безоговорочно.
– Говорите прямо, что вам нужно, мистер Норманн, – вздохнула я, отворачиваясь. По ту сторону водопада, за дрожащей водяной завесой, ходили живые люди, но мне они сейчас казались призраками. Я проводила их взглядом и вновь обратилась к детективу. – Не надо мною манипулировать.
– И не пытался, – очаровательно улыбнулся Эллис и развел руками. Взгляд его стал азартным. – «Невесту» надо ловить на живца. Сначала подсунем Эрвина будущей миссис Харрингтон…
– Леди Харрингтон. А супруга баронета – дама, между прочим.
– Да хоть лопата! – отмахнулся Эллис. – Главное, что сначала мы подсунем Эрвина ей. Он под предлогом работы над картиной хорошенько рассмотрит подозреваемую, а она – наметит себе новую, «легкую» жертву.
– Мистера Калле?
– Да. А я в это время проверю леди Тайну. – Он поболтал рукой в воде и мокрым пальцем аккуратно нарисовал на камне знак вопроса. – Что ж, Виржиния. Не будем терять время. Займемся каждый своим делом. Я – слежкой и размышлениями, Эрвин – картинами, а вы – торговлей.
– В каком это смысле? – насторожилась я, и улыбка Эллиса стала хулиганской:
– Будете продавать Эрвина Калле сэру Харрингтону, разумеется. И помните, леди, – у нас всего один шанс…
Выполнить задание Эллиса оказалось проще, чем я думала. Достаточно было оборонить при леди Клэймор, что у меня есть возможность «попросить об одолжении» одного из величайших художников современности, самого Эрвина Калле, и добавить, что он ищет модель благородного происхождения для портрета в образе Королевы-Невесты, Маргариты Первой. Глэдис, неравнодушная к самой романтической истории аксонской короны, не могла не обмолвиться об этом в разговоре с мужем, а тот наверняка поделился сплетней со своим другом, мистером Юстином.
Я справедливо ожидала, что вскоре мне придет письмо от сэра Харрингтона, однако ошиблась.
– А неплохо тут у вас, леди Виржиния! – с бесцеремонным очарованием человека доброго, но дурно воспитанного заявил мистер Юстин, едва переступив порог «Старого гнезда». – Здравствуйте! Найдется глоток кофейку для страждущего, или мне на стороне поискать? Хе-хе!
– Добрый день, мистер Юстин. Разумеется, найдется. Мадлен принесет меню и подскажет, что выбрать, – улыбнулась я и вернулась к прерванной беседе с виконтессой Стормхорн.