Страница 71 из 105
Слушая меня, Эрвин Калле сначала просветлел лицом, а потом вновь помрачнел.
– Да, можно сказать и так. – Он зябко натянул на костяшки пальцев слишком длинные рукава лилового сюртука. Тонкие, испятнанные краской пальцы нервно поджались. – Знаете, это одна из тех аккуратных маленьких квартир, которые снимают за солидные деньги, приплачивая за спокойное место и отсутствие лишних глаз. Я таких много повидал. Обычно хозяева у них строгие и тщательно следят за соблюдением чистоты. А тут я словно в притон попал. Все перевернуто кверху дном, ящики валяются посреди комнаты, воздух затхлый, вещи разбросаны, чулки висят на люстре… – Эрвин осекся, неуверенно посмотрел на меня, покусывая бледные губы, и продолжил неохотно: – А на полу множество темно-коричневых пятен. Мне кажется, это кровь, – добавил он совсем тихо.
– Вы обращались в Управление спокойствия? – жестко спросил Эллис. Художник втянул голову в плечи.
– Нет. Не успел. Я был настолько шокирован… только и сумел, что закрыть за собою дверь и отправиться домой. К тому же вечером нужно было идти в кофейню…
– Хорошо, – перебил его детектив. – Даже просто замечательно. Завтра… нет, сегодня ночью пойдем и навестим жилище этой загадочной особы. Я тогда точно скажу вам, кровь это или просто темные пятна от чая. Нужно только заскочить ко мне домой и взять кое-какие инструменты и реактивы… Виржиния, вы мне не одолжите своего водителя?
Сердце мне кольнуло что-то похожее на ревность. Лайзо мой водитель и работает на меня, а не на Управление! Но спустя всего один вздох я усмирила гордыню. В конце концов, это нужно для дела, а не Эллису лично.
– Хорошо, забирайте. Если Мадлен сумеет его добудиться, разумеется, – едко добавила я, не удержавшись от шпильки. – Видите ли, он вчера так устал, что сегодня просто с ног падает.
– Это Лайзо-то? – недоверчиво переспросил Эллис. – Быть такого не может. Он может по три ночи бодрствовать и цвести, как майская роза. У Зельды все сыновья двужильные, а Лайзо так и вообще трехжильный. Он повыносливей меня будет… – Детектив озадаченно нахмурился. – Разве что он вчера хватил лишку. Кажется, Лайзо говорил что-то насчет того, что ему пришлось пропустить стакан-другой виски с Палмером, чтобы разговорить его. Но стакан или даже два, пусть и самого крепкого напитка…
– Не стакан, а добрую бутылку, – раздался от дверей хрипловатый баритон Лайзо. Вид у моего водителя по-прежнему был бледный, несмотря на послеобеденный сон в апартаментах наверху. – Или две… Ну и горазд пить этот актеришка! Да и наблюдательный, что алманский шпион. С таким не выплеснешь потихоньку стакан под стол. Ну, я и не таких перепивал.
– Не лучший повод для хвастовства, – прохладно заметила я. Жалость к Лайзо тут же улетучилась. Если он выпил лишнего, то это был исключительно его выбор. – Что такое у вас в руках, мистер Маноле? Извольте пояснить.
– Кофе и пирожные, – блекло улыбнулся он и шагнул ближе, демонстрируя поднос. – Мистер Белкрафт велел передать. Он, кажется, недоволен тем, что вы пропускаете обед.
– Глупости, – отмахнулась я. – Георг мне не опекун… впрочем, ставьте сюда. От пирожного я не откажусь. Надеюсь, откровения Палмера не относятся к тем, от которых может стать дурно за едой?
– Нет. – Улыбка его стала чуть шире. – Напротив. Это одна из тех историй, которые любят обсудить за чашкой кофе… Эсмонд Палмер – величайший сплетник из всех, кого я когда-либо видел.
Эллис в предвкушении подался вперед, едва ли не ложась грудью на стол.
– И о чем же он говорил?
– О Мореле и только о нем. – Лайзо переступил с ноги на ногу, быстро посмотрел на меня и отвел глаза, словно благовоспитанный юноша из хорошей семьи. Я вздохнула, но жестом разрешила ему присесть за наш стол. Конечно, Лайзо всего лишь слуга, но в расследовании он принимает участие наравне со всеми. – Кажется, Эсмонд просто им одержим. Морель якобы отбирал у него лучшие роли, клеветал, устраивал жестокие розыгрыши и, разумеется, уводил женщин, куда же без этого.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Эллис. – Что за розыгрыши? Мистер Калле, ваш друг был склонен к злым шуткам? – обернулся он к художнику. Тот пожал плечами.
– Отнюдь. Пэтси очень добрый и чуткий… был, – отвел глаза в сторону Эрвин.
– Я придумывать не стану, не с руки мне это, – только пожал плечами Лайзо. – Эсмонд-то совсем другое рассказывал.
– Например? – поощрительно улыбнулся детектив.
– Например, такое. Месячишка с два тому назад была премьера какого-то спектакля. Зрители, как говорится, пьесу приняли благосклонно, да и газетчики ее расхваливали, будто нанятые. Хозяин театра возьми да и устрой в честь такой удачи праздник. Звали всех актеров, да и приблудного народу хватало… Но это присказка, а сказочка вот о чем. Патрик Морель угостил Эсмонда странным вином. Говорил, что это, мол, подарок от дорогого человека и большая редкость. Но после первого же бокала Эсмонд почуял неладное. Жар, сердцебиение, сухость во рту – словом, и дурак поймет, что в вино какой-то дряни намешано. Потом в глазах у бедняги потемнело, и то, что случилось дальше, он не запомнил. А наутро над ним вся труппа потешалась. Он якобы делал непристойные намеки ведущей актрисе, ее дублерше, помощнице режиссера и якобы самому Пэтси Морелю…
– А ему-то зачем? – хмыкнул Эллис. Лайзо только улыбнулся хитро и развел руками:
– Сам Эсмонд-то и не помнит ничего подобного. Но перепутать немудрено было – волосы-то Пэтси не стриг, кудрявые носил, длинные, что у девицы. Бороду брил, усов не жаловал. Как тут с пьяных глаз не ошибиться?
– Я бы не ошибся, – авторитетно заявил детектив и прищелкнул пальцами: – Кстати! А не была ли та бутылка подарком невесты? Тем, гм, – он быстро оглянулся на меня, – «любовным зельем»? Тогда все становится на свои места. Патрик Морель, желая подшутить над соперником, делится с ним напитком. Палмер испытывает… – снова этот взгляд, – вполне понятные чувства. Разумеется, действие состава приписывают эффекту опьянения. Кажется, с этим ясно… Вы что-то хотели сказать, Виржиния?
– Да, – кивнула я. Сделать бы Эллису замечание, но он ведь неисправим – все равно продолжит звать меня по имени даже в присутствии посторонних. Остается утешаться тем, что мистер Калле на сплетника не похож, а Лайзо… он, пожалуй, на особом положении. – Подумайте вот о чем. Если ваше предположение верно и Морель предложил Палмеру вина с «любовным зельем», не значит ли это, что он сам был введен в заблуждение?
Эллис настороженно замер. Оранжевые солнечные лучи падали только на одну половину лица, и оно казалось наполовину парализованным, гротескным.
– Поясните, леди.
– На вечере памяти мне пришлось выслушать много историй о Мореле, – начала я, чувствуя себя не слишком уверенно. – И у меня не сложилось впечатления, что он был склонен к шуткам, отдающим дурным вкусом. Мореля редко видели пьяным, он был неизменно вежлив с поклонницами, не скандалил по пустякам с режиссером и не сорил деньгами…
– Это потому, что Пэтси помнил то время, когда он был беден, – неожиданно зло произнес Эрвин. – Помнил, как мы добирались до Аксонии, довольствуясь порой одними гнилыми овощами на завтрак и ужин. Горячая пища, свежая постель, да хотя бы крыша над головой – об этом и мечтать не приходилось! Слава и богатство достались нам тяжело. Каждый рейн, каждый восхищенный взгляд – награда за труды, а не подарок. А разбрасываются обычно тем, что достается легко.
На лице Эллиса появилась скука. Он, конечно, терпеливо позволил художнику закончить его пламенную речь, но уже к середине ее, вероятно, принялся обдумывать свои гипотезы.
– Можно поспорить с последним утверждением, – произнес детектив, когда Эрвин договорил. – Однако в целом мысль ваша мне ясна. Как и ваша, леди Виржиния. Вы хотите сказать, что Морель не мог устроить такой жестокий розыгрыш?
– Да не жестокий же! – не выдержала я и нахмурилась раздраженно. – Глупый. Представьте, что на празднике кто-то открывает бутылку. Маловероятно, что ее осушит один человек. Наверняка каждый захочет попробовать хотя бы по бокалу. И что из этого выйдет?