Страница 43 из 51
Все еще беспокоясь за нее, Соломон сопротивлялся, но острые ногти Хаос продолжали настойчиво впиваться в его мускулистые ягодицы. Боль в сочетании с тугим ртом и горлом девушки заставила Соломона оказаться на самой грани, почти потерять чувство реальности.
***
Сердце Хаос было готово взорваться от радости. Она разглядывала Соломона, находясь между его сильных ног, наблюдая за тем, как перекатываются мышцы его пресса, и как растекается удовольствие по его измученному лицу. Он был гораздо красивее, чем она могла себе представить, когда думала о том, как это произойдет между ними. А его вкус и запах влияли на нее так же, как и те вещества, которые она употребляла во время ритуала Осквернения. Только с ним Хаос познала намного больше самого Соломона, никак не меньше. Она все больше ощущала совершенство его мускусного аромата, вкушая его солоноватый вкус. Соломон был самым восхитительным мужчиной из всех, с кем ей довелось быть в жизни. И он отдал себя ей. Всего себя. Это побудило Хаос сделать все настолько же идеально, не уступая тому, насколько идеальным был Соломон, даря ей удовольствие.
И вынуждать Соломона вбиваться своим мужским достоинством глубоко в ее рот - это было одной из тех вещей, в которых она была хороша. О, Боже, этот мужчина был великолепен. Он держался с такой стойкостью, что взгляд притягивали скованные напряжением широкие плечи, а мышцы его шеи восхитительно выступили, когда он запрокинул голову в кульминации. Жесткие линии его челюсти и глубокие гортанные звуки, которые иногда походили на рычание, - вот что было поистине совершенством.
Девушка заставила его заниматься любовью с ее ртом, заставила его сделать это быстро, когда увидела, каким удовольствием это было для Соломона. Удерживая себя на локтях, Соломон наблюдал за Хаос, а его рот оставался открытым, обнажая зубы и выпуская с шипением воздух между стонами. Она осознавала, что помогла ему освободиться. Ее план продвигаться медленно и осторожно полетел к чертям, она не могла отказать Соломону в том экстазе, о котором он молил. И он все еще продолжал умолять.
- Не останавливайся, - задыхаясь, произнес он. - Блять , - донесся его шепот.
Хаос слышала это слово и раньше, но оно ей никогда не нравилось в этом контексте. Пока его не произнес Соломон. Теперь она хотела услышать от него намного больше. Громче. Жестче. С этим свирепым выражением на его лице, с этим взглядом, который демонстрировал, что он был краю пропасти и готов сорваться. Для него это было удовольствием. Для нее же – неистовым чувством удовлетворения.
Хаос легонько впилась кончиками ногтей в чувствительную кожу под его стволом.
Из его рта тут же вырвался резкий выдох, и он прогрохотал:
- Блять , да.
Она простонала в его плоть, чего раньше никогда не делала, и слегка прижала большой палец к тому месту, касание к которому нравилось некоторым мужчинам в процессе получения удовольствия. Его руки взметнулись крепко вцепились , обхватывая ее голову, а бедра Соломона резко взбрыкнули.
- Хаос… красавица, - задыхался он.
Она прижала свой палец чуть сильнее, и семя Соломона выстрелило горячей струей ей в рот и растеклось по горлу. Хаос не могла оторвать свой взгляд от мужчины, она должна была видеть, как он испытал с ней свой первый оргазм. Святые небеса, она не видела ничего более восхитительного и прекрасного. Вены на его шее вздулись, когда Соломон зарычал от удовольствия, его пальцы, с каждым содроганием тела, все крепче сжимались в напряжении.
Лежа на спине, Соломон жадно хватал ртом воздух, а Хаос торопливо поднялась, скользя по его телу, и легла на него. Она приложила ухо к его мускулистой груди, которая интенсивно вздымалась, и с улыбкой слушала удары бешено колотящегося сердца. Она сделала это. Соломон притянул ее ближе и, обхватив ладонями лицо девушки, горячо поцеловал ее. Она была в шоке. Мужчины никогда не хотели иметь ничего общего с ней после этого. Но он жадно целовал ее, облизывая ее сладкие губы, посасывая их с таким же напором, с каким она только что дарила удовольствие ему.
- Я сделала все хорошо?
Вопрос слетел с ее губ прямо в его изголодавшийся рот.
Не прерывая ошеломительный поцелуй, Соломон перевернул Хаос на спину.
- Ты свела меня с ума, - прошептал он в ответ, прежде чем отстраниться и погладить ее опухшие губы пальцами. - Эти губы, - сказал он, - принадлежат мне.Покачивая головой, Соломон позволил словам, которые рвались из него, слететь с губ:
- Я не стану делиться ими или какой-нибудь другой частью тебя. Никогда. Я тот еще собственник.
Он лизал и посасывал губы Хаос, заставляя ее терять голову.
- Ты знаешь, что это означает? Ты понимаешь меня?
Хаос не до конца понимала, что он имел в виду, поэтому не могла дать ответ.
Внезапно мужчина остановился, всматриваясь в нее в течение нескольких долгих минут, а затем его взгляд ожесточился и стал серьезным.
- Это значит, что ты принадлежишь мне. Никому другому. Ни твоему брату, ни твоему отцу, ни твоей матери, ни твоему дяде. И даже не Мастеру. Мне. Только мне. Всегда и навечно.
Она сглотнула, не зная, позволено ли ей согласиться на это, но кивнула с придыханием, и по ее груди распространился жар от чувств, что были вызваны его страстным признанием. Губы Соломона вновь накрыли ее рот с голодом, который наполнил все ее тело.
Только его… ничья больше.
Что с ними будет на завершающем этапе Осквернения? Мастер потребует, чтобы она продолжила делать то, что только что сделала, и даже больше - со всеми мужчинами Ордена. Молодыми и старыми.
Глава 21
Сопоставив факты, Соломон склонялся к ужасающим выводам. Особенно учитывая внезапное ощущение страха, с еще большей силой охватившее его. В этот момент волк протяжно заскулил, и Соломон вскочил с постели, хватая нижнее белье и быстро натягивая на себя.
- Что не так, мальчик? Ты что-то услышал? Одевайся, красавица, - тихо обратился к девушке он, поспешив к своему вещевому мешку за джинсами.
- Что случилось? - спросила Хаос.
- Что случилось? - повторил он, ринувшись к окну.
Буря стихла, и яркие солнечные лучи освещали землю сквозь кроны деревьев.
- Думаю, ему нужно в туалет, - сказала она. - Почему твоя одежда в мешках?
Соломон отпер дверь и открыл ее, выпуская волка.
- Оставайся поблизости, мальчик.
Он быстро захлопнул дверь за ним и тут же запер ее на замок, повернувшись к Хаос. Глаза девушки впились в его обнаженный торс, и возникшее желание опалило ее щеки румянцем. Но сейчас Соломон в первую очередь нуждался хоть в какой-нибудь информации, а не в чем-то ином, насколько бы соблазнительным оно ни было.
Он сел на кровать и тяжело вздохнул, положив локти на колени и обхватив обеими руками голову.
Ее ногти мягко заскользили по спине мужчины, и мурашки рассыпались по его коже, повторяя рисунок, который вычерчивали ее пальцы.
- Что случилось?
Боже, она все знала. Соломон понял это по ее голосу, как и то, что она надеялась, он не поднимет эту тему.
- Мой дядя пропал, - прошептал он.
- Что?
Соломон повернулся к Хаос.
- Ты помнишь, что произошло с тобой?
Она подтянула колени к груди и обняла их, опустив взгляд.
- Ты помнишь, как оказалась здесь?
Хаос, не глядя на него, лишь покачала головой.
- Тебя бросили на пороге дома. Ты помнишь, кто это был?
Она вновь в отрицании затрясла головой, слегка раскачиваясь всем телом из стороны в сторону, все еще не глядя на него.
Соломон мягко коснулся ее виска, дотронувшись до места, где все еще оставался красноречивый ожог, и девушка вздрогнула.
- Помнишь, кто сделал это?
Хаос обняла себя крепче, при этом раскачиваясь все сильнее.
- Хаос, - прошептал Соломон, приглаживая ее непослушные волосы. – Теперь ты - моя жена. А я - твой муж. Я должен защищать тебя , обеспечивать твою безопасность. Но если я не буду знать, от кого тебя оберегать… я не смогу сделать этого.