Страница 52 из 72
Арха, путаясь в плотных покрывалах, пыталась добраться до подозрительно вздувшегося живота невесты. Девушка, по всей видимости, обезумевшая от боли, активно сопротивлялась, норовя брыкнуть и явно требуя, чтобы её в покое оставили. Правда, требования эти ведунья благополучно игнорировала — местного языка-то она не знала, поэтому имела полное право не понимать. Хотя, справиться с ифоветкой это не помогало. Спасибо шаверской ведьме, которая, оказывается, тоже присутствовала на «смотринах»: старуха вовремя подоспела, придавила демонессу к земле, перехватила руки, накурлыкивая что-то успокаивающее.
А над головой Архи в это время разверзалась настоящая бездна. Претендентки визжали на удивление слаженным хором, демоны гомонили не хуже торговцев на базаре. Какой-то ифовет схватил ведунью за шиворот, оттаскивая от бьющейся на земле девушки. Но его перехватил Харрат, отволок в сторону. Демона это не угомонило, он всё равно рвался, выкрикивая что-то малоосмысленное.
— Кому надо травить твою дочь? — пытался успокоить его Шай, загораживая собой Арху. Говорил он, почему-то, на имперском — от растерянности, наверное. Впрочем, беснующийся ифовет вряд ли бы понял, изъясняйся он хоть на тахарском. — Придержи язык, за такие обвинения его и выдернуть могут.
— Вы все мне завидуете! — заорал ненормальный, безуспешно пытаясь освободиться из борцовского захвата хаш-эда. — Её отравили, и я знаю кто! Это…
Кажется, Дан переборщил, потому что ифовет захрипел, дико выпучив глаза, заскрёб пятками, взрывая землю. Впрочем, Арха это всё только краем глаза видела. Гораздо больше её интересовала демонесса.
— Ар, да скажи ты ему, что девчонку никто не травил, — тихо попросил Адин, — а то они сейчас тут войну друг другу объявят.
— Кого не травили? — не поняла ведунья. — Её? Не знаю на счёт отравы, но сейчас госпожа банально рожает.
Лекарка так и не поняла, каким образом в царящем гаме её слова сумел расслышать кто-то, кроме ивтора. Но ведь расслышали же! И тут Бездна наконец разверзлась. Да так, что уши заложило. Даже невесты прекратили визжать и начали орать. Сагреши, развернувшихся цепь, с трудом удерживали взбесившихся претенденток, рвавшихся, вроде бы, разодрать несчастную товарку на куски. Объявился невесть где прячущийся до этого момента старший Шаррах и едва не с кулаками набросился на ифовета, удерживаемого Даном. Тот, полупридушенный, но не сдающийся, в долгу не остался. Пришлось Тхия скрутить локти старика за его же спиной и отволочь лорда от брыкавшегося мулом демона. Правда, пыла это не охладило.
— Если тебе интересно, то они сейчас выясняют, кто виноват в том, что невеста оказалась нечистой, — суфлировал Адин. — Отец девушки пытается спихнуть вину на сагрешей, а отец Шая на него. В смысле, на…
— Мне это совершенно не интересно, — пропыхтела Арха, уворачиваясь от пятки роженицы, едва не звезданувшей по уху — её осмотреть надо, но не здесь же!
— Сейчас что-нибудь… — пообещал Адин.
И пропал. Ведунья даже оглянулась — за её спиной ивтора действительно не оказалось. Зато там обнаружился зверского вида степняк — смутно знакомый, но не опознаваемый.
— Отойди от неё, женщина! — рявкнул шавер и, кажется, вознамерился Арху в охапку сгрести.
Ничего у него, конечно, не вышло. И вовсе не проворство ведуньи тому причиной стало. Дан, который только что в добрых десяти шагах с ифоветом боролся, как из-под земли вырос между Архой и степняком. И рыкнул так, что шавер на шаг отступил, правда, не дальше. А вот лекарка невольно голову в плечи вжала.
— Пшёл отсюда! — процедил хаш-эд уже почти связно.
— Ты потерял рассудок! — спокойно, только с утробным примурлыкиванием ответил степняк.
— Второй раз я не повторяю, — совсем уж на шёпот перешёл хаш-эд.
— Ты хочешь, чтобы в неё вселился дух?! Прочь с дороги! — не сдавался шавер.
— В степях считают, что роженица открывает дверь во Тьму, — совершенно равнодушно, будто вокруг не творилось ничего необычного, сообщила ведьма, размеренно, как лошадь, оглаживая девицу по голове. — Поэтому рядом с ней никому нельзя быть, разве что мне, да знающим старухам. Иначе ушедшая душа может вернуться и занять тело не родившегося, а живущего.
— Чушь какая, — фыркнула Арха, — Дан, послушай…
Хаш-эд не только слушать, но и слышать её не собирался. Собственно, удивляло уже то, что он до сих пор шаверу шею не свернул. Камзол его угрожающе потрескивал швами, волосы на затылке приподнялись, сам он сгорбился, когтями скрючив пальцы — вот-вот бросится. Но степняк то ли страдал недостатком воображения, то ли чувства самосохранения, то ли просто никогда взбешённого хаш-эда не видел, а, скорее, всё вместе, но уступать он не торопился.
— Отойди от моей женщины! — потребовал демон.
— Твоей… кого? — процедил Дан.
— Моей женщины! — гордо заявил шавер. — Мы сговорились с Агной-ара, а слова степняка ветер не носит!
Тут-то Арха своего несостоявшегося мужа и вспомнила. Правда, никакого значения это уже не имело.
— Ясно, — на удивление ровно ответил Харрат, выпрямляясь. Говори он в полный голос, лекарка бы даже поверила. — Одна проблема: мне плевать, о чём вы там договорились с Агной-ара. Она моя.
— Дан, ну серьёзно, это всё выеденного яйца не стоит, — снова попыталась встрять Арха.
С таким же успехом она могла пытаться и до Тьмы докричаться. Впрочем, в последнее время у неё это получалось гораздо лучше.
— Я заберу то, что принадлежит мне по праву степи, — почти ласково мурлыкнул шавер.
— Я не отдам то, что принадлежит мне, — тихо-тихо ответил Харрат.
Рядом кто-то охнул — вроде бы Шай. А вот тираду, поминающую всех предков присутствующих вплоть до третьего колена, точно выдал Ирраш.
Роженица протяжно застонала, подтягивая колени к груди.
***
— Арха, тебе на самом деле лучше уйти, — по десятому, наверное, кругу начал Адин. — В прошлый раз, помнится, ты в обморок грохнулась. О ребёнке хотя бы подумай!
Ведунья бездумно, как болванчик, мотнула головой. Ей дела не было до прошлых разов. Собственно, о ребёнке сейчас тоже не очень-то думалось. Она даже глаза от Дана, о чём-то в стороне разговаривающего с Адашем, отвести не могла. Не могла и всё! В сторону они не поворачивались, взгляд как будто прилип к обнажённому по пояс хаш-эду.
— Сходила бы, посмотрела, что там с девчонкой, — проворчал Ирраш. — А то ещё не разродится без тебя.
Арха, не слишком понимая, что и кому говорит, сообщила, свои соображения о девчонках, родах и всех присутствующих.
— Ар, на самом деле, — вступился Тхия, — о чём ты беспокоишься? Подумаешь, какой-то степняк! Было о чём волноваться!
— Оставьте меня в покое, — процедила ведунья, — я с места не двинусь.
— А! Да иди ты во Тьму! — вызверился Ирраш. — Хочешь себя гробить — воля твоя! — сплюнул злобно и, никуда не торопясь, пошёл к кругу, очерченному в изрядно примятой ещё претендентками траве.
Круг этот обвели аж три раза: сначала мечом, потом горевшей головнёй, да ещё и солью присыпали. «Потому что не живые, а Тьма судить будет» — с тошнотворным пафосом пояснил Тхия.
Архе было плевать, кто и что тут судить станет. Её лихорадка била, да такая, что лекарка против своей воли плечами то и дело передёргивала.
— Это, понтно, не моё дело, — негромко сказала Ирда, — но ты ему только помешаешь. Знаешь, есть вещи, в которые лучше не соваться. Твоё неверие может…
— С места не сдвинусь, — повторила лекарка, стиснув зубы — не от раздражения, просто они тоже начали чечётку выбивать.
На середину круга вышел старший Шаррах. Сказал что-то коротко, рублено — не по-ифоветском даже, а на совсем уж непонятном языке. Дан и степняк синхронно ступили за черту и так же вместе отрицательно мотнули головами, будто отказываясь. Старый лорд кивнул. И началось.
Архе уже приходилось видеть истинный облик и хаш-эда, и шавера. Присутствовала она и при драке демонов, умом понимала, что происходит. Но чувство «ненастоящести» накрыло с головой. Глаза видели, но принять, что вот это громадное, рычащее, крылатое и есть Дан, не получалось. Оскаленные клыки, веером брызжущая слюна, когти, дерущие чужую шкуру, и дикий рёв казались не реальнее, чем приснившиеся. Лекарке мерещилось, будто она всё со стороны видит и себя тоже. Никакого сочувствия и страха, ничего вообще. Эти демоны, рвущие друг друга, были совсем незнакомыми.