Страница 13 из 72
— И что ты предлагаешь? Бросить её беспомощную на тракте?
— Это не тракт, а дорога для перегона скота. Я кому сказала: не суйся!
Грозная степнячка перегородила внучке дорогу. Встала-то она боком, на лежащую посматривала. Но всё равно понятно: никуда Арху не пустит. И вот тут с ведуньей что-то случилось. Что именно, она и сама не очень поняла. Никакого тебе бешенства до пены на губах и кровавой пелены перед глазами. И злости не было. Наоборот, холодное такое, рассудочное спокойствие накатило, даже озноб по позвоночнику продрал.
— Уйди с дороги — процедила сквозь зубы, сама себе напоминая кого-то очень знакомого, — добром прошу. Иначе последствия будут печальными.
Нет, драться с бабкой ведунья не собиралась, но и от своего бы не отступилась. А в ссоре между родственниками и впрямь ничего весёлого нет, как не поверни. Агной, вроде, тоже что-то такое поняла — глянула на лекарку искоса и, наверное, правильное увидела. Всего на шаг, но отошла.
— Хоть нож с собой возьми, — предложила примирительно.
В ответ внучка лишь хмыкнула: ей что с ножом, что без ножа — всё едино, железом-то орудовать так и не научилась. Но, кажется, в кой-то веки она сумела на своём настоять. Не тишком сделать то, что нужным считает, не наперекор поступить, а заставить кого-то очень упрямого и в собственной правоте уверенного сделать так, как она, Арха, нужным считала.
Что не говори, а чувство приятное.
***
Женщина оказалась никакой не женщиной, а девушкой-ифоветкой, на вид примерно одного с Архой возраста — по демоническим меркам совсем девчонка: рыжая, курносая, на бледной до лёгкой зелени коже совсем неаристократические веснушки рассыпаны. Глаза голубые и потерянные. Не в смысле, что она испугалась подошедшей лекарки, а в смысле, что по голове ей крепко досталось. За узким-то мечом, рядом лежащим, рыжая сразу потянулась, как только ведунья подошла. Промахнулась, правда, мимо рукояти на ладонь, но всё же нашарила.
— Тише-тише, я только хочу посмотреть, не ранены ли вы, — успокаивающе заворковала Арха, вставая на колени. — По голове вас ударили, это я вижу. Ещё что-нибудь есть? Раны, царапины?
— Никто меня не бил, — очень чётко и дико недовольно ответила девушка, пытаясь сесть. — Сама треснулась, когда из седла вывалилась. Кстати, где эта тварь?
— Седло? — уточнила Арха, пытаясь зрачки раненой рассмотреть.
— Лошадь! — огрызнулась девица, слабо отпихивая лекарку. — Ну и седло, понятно, тоже. Вряд ли их разлучить успели.
— Логично, — одобрила ведунья, — сколько пальцев видите?
Девица сначала придирчиво пальцы, под нос ей сунутые, рассмотрела, потом ведунью оглядела.
— Пальцев я вижу два, — хмыкнула. — А вот лошадь свою не вижу совсем. И что это значит?
— Наверное, то, что она удрала? — предположила Арха, вставая и отряхивая колени. — С вами же, кажется, всё в порядке. Пить не хотите?
— Пить хочу, — согласилась ифоветка, облизывая змеиным языком губы. Села, снова тряхнув головой и став ещё лохматее, а волосы её и до этого больше всего стог сена напоминали. Провела по лицу, и без того чумазому, рукой в грязной перчатке. Понятно: физиономия от этого чище не сделалась. — Но вот на счёт порядка, это вы, кажется, поторопились. Я посижу ещё, ладно?
— Да сидите, — разрешила ведунья, протягивая флягу.
Демонесса поблагодарила осторожным кивком, отхлебнула и тут же сплюнула в пыль.
— Вода! — рыжая повертела флягу, будто этикетку отыскивая. — Я же попить просила, а не помыться! Шаверы…
— Умный следит за тем, что произносит его язык, — напомнила о своём существовании Агной, про которую заботливая внучка благополучно забыть успела, — потому и живёт долго.
— Прошу прощения, — проворчала ифоветка, прищурилась, загораживаясь рукой от солнца. — Ого! Ещё раз прошу прощения, достопочтимая Агной-ара, не хотела обидеть.
— Что мне до жужжания овода? — пожала плечами бабушка, раздражённо уши поджимая. — На каждый укус обижаться, только кровь портить.
— Правильный подход, — одобрила рыжая, щедро плеснув из фляжки себе на лицо. Пыль потекла по щёкам и тут же засохла грязными потёками. — Собственно, я к вам ехала. Точнее, не совсем к вам. Сеньор приказал сопровождать вашу гостью, леди ашэр Нашкас. Вот я и…
— Сеньор это вам лично приказал?
Всё-таки когда требуется, демоны могут и верхом совершенно бесшумно передвигаться. А ещё, кажется, умудряются не отбрасывать тени. По крайней мере, Арха не заметила, когда Шай с «наложниками» вернулись. И рыжая, вроде бы, тоже. Потому что на замечание блондина она отреагировала странно: зашипела сквозь зубы и попыталась, не вставая, в траву отползти. Но только на спину опрокинулась. И лекарка готова была собственную руку прозакладывать, покраснела.
— Я вам вопрос задал, мистрис Нош. Извольте отвечать! — потребовал блондин таким тоном, что даже ведунью передёрнуло, хотя и не к ней обращались.
— Ты тоже откуда-то по пути упал? — поинтересовалась лекарка. — И головой ударился?
— Мистрис Нош, я жду! — не обращая на ведунью ни малейшего внимания, процедил Шай.
— Прошу прощения, милорд, — пробормотала рыжая и поднялась: неловко, сначала на колени встав, а только потом выпрямившись. На красавчика она не смотрела. Собственно, демонесса вообще ни на кого не смотрела, старательно землю разглядывая. — Нет, приказ мне отдал управляющий поместьем. Два дня назад пришло письмо, и сенешаль отправил меня к леди Нашкас. Я… Я не знала, что здесь будете вы, клянусь!
Клятва эта прозвучала на удивление жалобно, словно ифоветка готова была зареветь. Тем страннее выглядела реакция блондина: он поморщился! Это вместо того, чтобы броситься утешать страдающую деву!
— Мне уехать? — помолчав, спросила рыжая, головы так и не подняв.
Шай нахмурился, клыком прикусив губу.
— А, может, кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — сладенько поинтересовалась Арха. — Ну так, для разнообразия? Кажется, дело-то и меня касается.
— Касается, — раздражённо согласился Шай. — Пока ты находишься на моих землях, я обязан обеспечить охрану…
— Ие, жаждущий плоти! — рыкнула Агной. — Думай, о чём говоришь! Это моя степь! И я смогу позаботиться о крови от крови моей!
— Думать ты можешь что угодно, но её безопасность!..
— Да я бы тебе овцы не доверила!..
— … это моя обязанность и отвечаю!..
— … не то, что женщину! Ты о собственном волосатом заде позаботиться не можешь, а штаны вечно спущенными держишь!..
— Так тебе моя задница покоя не даёт?! Никак забыть не можешь, оттого и бесишься?!
— Да как мне такое забыть? Столь немощного жеребца в моём шатре никогда не было!
— Так! Стоп! — заорала новая, перерождённая Арха. — Повеселили зрителей и хватит!
А общественность на самом деле веселилась, как могла. «Наложники» следили за орущими друг на друга, словно за матчем в мяч — только головы поворачивали. Рыжая же, кажется, готова была кого-нибудь придавить. Или прибить? Так или иначе, но кулаки она сжала до побелевших костяшек. Зато щёки, скулы и даже, вроде бы, кончики ушей у неё маковым цветом пламенели.
— Первый вопрос, — ведунья стянула с головы косынку и зачем-то вытерла ей лицо. — Бабушка, ты правда с этим… Нет, даже знать не хочу! И это вообще не моё дело!
Кажется, степнячка действительно смутилась. Может быть, по-настоящему стыдно ей не стало, но руки на груди шаверка скрестила независимо. И не менее независимо уставилась куда-то вдаль.
— Значит, переходим сразу ко второму вопросу, — решила ведунья. — Кому земли-то принадлежат? Не то чтобы это сейчас важно, просто интересно.
— По закону Империи мои, — нехотя отозвался Шай. — То есть, моему отцу они принадлежат. В смысле, роду Шаррах.
— Здесь только один закон — слово Свободных! — огрызнулась степнячка. И добавила не без здоровой порции яда. — Прежде чем называть их своими, наберись сил отстоять.
— Это старый спор, — устало вздохнул блондин, — не одно поколение длится. Перед Даном я за тебя отвечаю — и на этом всё.