Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 21

- А у вас есть дети?

- Нет, - смутилась врач. - А какая разница?

- Никакой, - горько сказала Юля, взгляд которой провалился сквозь лицо собеседницы куда-то в пустоту.

Из детского отделения Юля вернулась как во сне. На тумбочке возле кровати обнаружилась тарелка с гречкой и котлетой. В палате Юля лежала одна, значит кто-то из персонала принес. Заботливые…

Аппетита Юля не чувствовала, но поковыряла, потому что надо, вилкой в гречке и куснула котлетку.

Лежащий на тумбочке телефон коротко трямкнул, возмещая о полученном сообщении. Потеряв к еде остатки интереса, Юля схватила аппарат. Вдруг это от Саши.

Сообщение было от Олеси. Милое и теплое, украшенное симпатичным улыбающимся смайликом в конце, оно выглядело насмешкой. «Привет. Я тебя потеряла. На посту сказали, что ты в роды ушла. Как малыш? Наверное, уже тискаешь его крошечные пяточки. Как сама? Напиши, как сможешь».

Олеся. Она такая добрая, такая уютная. Юле вдруг захотелось выговориться. Все таки подруга, хоть и недавняя и не слишком близкая. Рука сама собой отыскала номер товарки по дородовому отделению.

- Привет, Юлька!

- Привет, - Юля постаралась, чтоб голос звучал не слишком вымучено.

- Ну как ты? Рассказывай, как все прошло.

И Юлю словно прорвало. Она рассказала все. И про пороки развития ребенка, и про Сашину истерику.

- Саша требует, чтоб я отказалась от ребенка. Говорит, что больной ему не нужен, - Юля снова расплакалась.

Олеся молчала. Сочувствовала. Наверное, позволяла поплакать. Вот так, прямо в трубку. Юля была благодарна за это.

- Ох, Юль… Не знаю, что и сказать, - голос подруги тоже задрожал. - Ты держись там! Это сложно и больно. Но ведь ребенок не виноват. Никто не виноват, но такое иногда случается.

- Почему именно с нами?

- Не знаю, Юль. Но какая разница, почему именно вы? По-моему, это бесполезные мысли. Тут нужно думать, что и как делать дальше.

- А что делать? Как быть?

- Ты думаешь написать отказ?

- Нет… Не знаю…

- Юлька, не глупи! Это ведь твой ребенок! Поговори с ним еще раз. Попозже. Лучше завтра. Может остынет. Скрещу пальцы, чтоб все решилось хорошо.

- Спасибо.

- Ты звони, если помощь нужна будет какая-то. Будем думать.

Олеся права. Нужно поговорить с Сашей еще раз. Юля непременно попытается.

Окрепшая после разговора с Олесей надежда дала сил, чтоб просмотреть пропущенные вызовы. Первым делом Юля набрала Вите. Из разговора с сыном она сделала вывод, что Саша рассказал ему о беде брата. Витя как всегда переживал за нее. Добрый и ласковый по своей натуре, он старался искренне поддержать и ободрить. Повезет же какой-нибудь девушке с таким мужем.

Потом был звонок маме. Она не знала. Саша не сказал. был недоступен или сбрасывал звонки.

- Мам, привет. Ты не спишь?

- Нет, дочь, только собиралась.

- Ты прости, что я так поздно. Я забыла, что у вас там уже почти ночь, - Юля закрыла глаза, прижимая телефон к уху. Снова, как в детстве, она приносила матери свои беды. Как хотелось сейчас снова ощутить себя маленькой, опуститься перед матерью на пол и спрятать лицо у нее на коленях. А мама гладила бы по голове. Что-то есть волшебное в этом простом жесте. Теплые руки человека, любящего тебя безусловно вместе с твоими двойками по математике, нелюбовью к луку в супе и неизменными дырками на коленках штанов.

- Дочка, ну как же так? - мама плакала и сокрушалась. - Как же проглядели такое? Знали бы раньше…

- Ну, знали бы. Что бы это изменило?

- Могла бы аборт сделать. А теперь, что уж… Ничего не поделаешь.

- Мне кажется, я бы не смогла… Аборт. Даже, если бы знала.

- А Саша как?

- Плохо. Мам, он не хочет ребенка.

- Что значит, не хочет? Раньше нужно было думать!

- Саша требует, чтоб я оставила ребенка в роддоме.

Мама ахнула. Юлино горло снова сжали тисками рыдания.

- Юленька, как же так? Ведь родная кровь!

- Саша сам не свой. Я не знаю, как его убедить. Он слышать ничего не хочет. Говорит, что в его доме этого ребенка не будет, - Юлю снова трясло от слез и нервного напряжения. - Как я брошу маленького, мама? Нам через пару дней выписываться из роддома. Я не знаю, что делать?

- Может придет еще в себя. Сама же говоришь, что пара дней еще есть. Может это он с испугу нагородил?

- Я тоже на это надеялась. Пыталась его успокоить, но пока с каждым разговором только хуже становится.

- Ты вот что, Юль. Постарайся успокоиться. Побереги себя. Завтра еще с ним поговори. И я поговорю.

- Нет, мам. Тебе лучше не стоит. Вдруг Саша подумает, что мы на него давим и разозлится.

- Так, может и нужно на него надавить! Я, вон, отцу твоему скажу, он приедет и так даванет твоего Сашку! Уши надерет, чтоб у того мозги на место встали! Плохо только, что ехать далеко.

Юля даже улыбнулась сквозь слезы, представив, как старенький отец таскает за ухо рослого еще в расцвете сил Сашу.

- Дочка, я приеду! Куплю завтра билет, и к вам. С малышом помогу. Вместе будем за Вовкой ухаживать.

- Мамуля, я буду очень рада.

Они еще долго разговаривали и плакали вместе.

Свекровь позвонила сама. Пожилая интеллигентная дама, сохранившая несмотря на преклонные семьдесят шесть лет благородную осанку и манеры, с Юлей всегда была вежлива и тактична.

- Юлечка, здравствуй!

- Здравствуйте, Лидия Павловна.

- Как ты?

- Спасибо, нормально…

- Юлечка, меня Саша очень беспокоит. Я звонила ему. Он сильно пьян. Я спросила, что случилось, а он сказал звонить и разговаривать с тобой. Произошло что-то страшное? Что-то с ребенком, да?

Свекровь выдержала рассказ невестки с достоинством аристократки и выразила сочувствие все ситуации.