Страница 27 из 42
- Каким местом она мне будет улыбаться, доктор? Не задним ли?
- Вы тогда зайдете к ней спереди. Вы сами выберете ту судьбу, которая вам нужна, а ненужную отдадите другому.
- Умеете вы зубы заговаривать. А где, кстати, мисс Коэн?
Доктор Деларю мановением руки включил еще один монитор. Там я увидел Бекки в компании Хелен. Экран есть экран, но я, кажется, различал похотливый блеск в глазах мисс Федорчук - ясное дело, ее интересуют объекты того типажа, к коему относится мисс Коэн. Неприятно, но возможно именно этот факт продлит земную жизнь моей напарницы.
- Довольны, господин Вайзман? Ваша напарница в дружеской компании, ваша жена занимается ботаникой, ваш сынок где-нибудь на средиземноморском солнышке.
- Прекрасно, все пристроены, кроме меня. А меня куда?
Доктор Деларю перешел на русский, чтобы было доходчивее.
- Дивно устроен этот мир, в самом деле его Создатели постарались. Солнышко светит, травка зеленеет, зверье бегает, пернатые летают, рыбка плещется. И меж тем мириады существ, которые населяли и населяют эту планету, решают только две главные задачи: не сдохнуть раньше времени и успеть размножиться. И ничего другого. От микроба до человека не ставятся никакие более высокие цели. Правда у высшего разумного примата инстинкты выживания и продолжения рода дополнились некоторыми обертонами, но простая суть осталась прежней - уцепиться за жизнь. Даже самоубийцы, даже голые-босые аскеты хотят того же. Жить хотя бы в памяти ближних, жить хотя бы на том свете, размножиться хотя бы в информационном смысле.
- Вы имеете, что предложить взамен?
И тут доктор Деларю понес откровенную демагогию.
- Да, наши цели не совпадают с интересами отдельной личности, они выше ее. Нас интересует не конкретная жизнь, а общий жизненный поток, который не озабочен выживанием и размножением.
- Я кое-что слышал на эту тему, поэтому смотрю в корень - что вы собрались уничтожить?
- Западную цивилизацию.
Да, круто замешано. Паранойя на высшем уровне. Однако, достаточно вспомнить микрочипы, чтобы отметить хорошее техническое обеспечение современного сумасшествия. Я не порицаю доктора, ведь он столько времени работал со психами. Сапожник без сапог, а психиатр без ума. Впрочем, возможен еще и краснознаменный вариант.
- Ага, доктор, я чувствую железную поступь пролетарского гуманизма. Может, вы коммунисты?
- Отнюдь, мой будущий соратник. Коммунистическая цивилизация тоже работает на интересы отдельных особей, на амбиции одного вождя, банды четырех или какой-то кодлы товарищей. Однако Западная культура вся зациклена на отдельных особях, здесь уже добились, что девяносто процентов населения может успешно выживать, жрать, пить, трахаться вдоволь. Правительства поняли, что от них требуется, и стараются поддерживать этот процент. О чем-нибудь другом на Западе и помыслить бояться.
- Но посмотрите, доктор, сколько на Западе спортсменов, скалолазов, путешественников, все торопятся рискнуть жизнью ради неведомого.
- Они торопятся попасть в газеты и участвовать в рекламных кампаниях. А начинают от скуки, когда успешно насытили внутренние органы и решают навечно внести свое имя в летопись свершений.
Вот поц. Я понимаю, вещал бы это какой-нибудь Амон-Ра, а то ведь сидит передо мной мелкий субъект с рыжей бороденкой и хитрыми глазками. Но может и мне попробовать позаниматься психотерапией.
- Вы бывали в настоящих переделках, Деларю? Если бывали, то, наверное, заметили, как хочется жить своей конкретной жизнью, а не какой-то всеобщей.
- Я был военным врачом в специальном подразделении. В случае войны предстояло действовать на Кольском полуострове. И я заметил, что в минуты сверхопасности человек отрешается от самого себя и начинает смотреть на все со стороны. И вы тоже наверняка это замечали, судя по вашей непростой биографии. Так вот, мы хотим, чтобы каждый существовал именно "со стороны", причем, не только в состоянии шока, но и всегда. Всегда. И тогда резко возрастет взаимосвязь каждого с живыми и неживыми элементами мира.
- Пожалуй, в этом что-то есть. Однако никоим образом не годится для массового и практического применения. Надо еще поработать с теорией, доктор.
- Я так и знал, что ты меня поймешь, Ник.
- Ник? Мы разве уже подружились?
- Безусловно. Ты просто не заметил этого. Зови меня Клод.
У Клода зазвенело в пиджаке. Доктор-мудодей достал телефон и немного побормотал в него.
- Ну, Ник, ты - счастливый человек, - сказал он, завершая воспитательно-преобразовательную беседу. - Сейчас столь многое будет всплывать в твоей голове, появляться перед глазами, лезть в уши. Ты не борись с этим, иначе застрянешь над пропастью. Двигайся вперед.
Я подошел к окну.
- В движении вперед можно обойтись без бронебойных стекол? А, шеф?
Но шефа уже и след простыл.
Делать было практически нечего, ни тебе научно-популярных книжек, ни порнографических журнальчиков, ни телека. В такой ситуации ставить цели, задачи и вообще позитивно мыслить как-то не хотелось. Смеркалось, свет никто не включал, тени сгущались. Стало казаться, что мебель совсем не на тех местах, где была раньше.
Ощущение ужаса, желание броситься к двери и в то же время полное отсутствие воли. Просто как во сне-кошмарике.
Я посмотрел на ножки рояля и неожиданно они мне показались невероятно сексуальными. Я погладил клавиши - до чего же приятное ощущение.
Но потом я заставил себя отшатнуться. Я высвобождаю сновидению и неудержимо становлюсь ДРУГИМ. А хочу ли я становиться другим и черпать полной ложкой из новой бочки с дерьмом? А не дать ли мне деру отсюда?
Я попробовал взять стул и шарахнуть им в пуленепробиваемое окно. Не вышло. Венские стулья до одного были на крепчайших болтах и без ключа соответствующего размера не стоило к ним и подступать. Все тут было приклепано и посажено на цепь с замком: и тумбочка, и шкаф, и рояль-сука. Отломать его крышку тоже не вышло, она держалась на жутких стальных петлях. В общем, весь рояль был бутафорный, из стали, которую снарядом не прошибешь. Постукивание моего малогабаритного кулака по стеклышку ничего, конечно, не дало, также как и каратистские пинки ногами. Впрочем сейчас на ногах были не армейские боты, а легкие тапочки.