Страница 59 из 82
Карев сразу замолчал и дико покосился на нее.
— Ну что же вы замолчали? — спросила она.
— Клавдия Васильевна, — Кленов незаметно толкнул ее носком ботинка, — там кухню уже обыскали?
— Сейчас пойду посмотрю. — Клава встала и отошла.
— Так они меня вообще за человека считать перестали, — сразу опять заговорил Карев.
— Что он рассказывает? — тихо спросила Дежкина у Игоря.
— Про детство. — Порогин пожал плечами. — Клавдия Васильевна, мы тут ничего не найдем. Он не такой дурак, как кажется. Арестовывать его надо.
— Это ты Чапаю скажи, — простонала она. — За что его арестовывать? Где улики? Где доказательства? Меня же в порошок сотрут потом, и тебя вместе со мной.
— Так, переходим в комнату, — громко объявил Беркович. — Там уже все облизали.
Вошли милиционеры и начали обследовать шкаф.
— Четыре старые сутаны, — диктовал один, двигая вешалками. Пальто зимнее, поношенное. Никаких пятен нет. Два пиджака, махровый халат, довольно старый. Болоньевый плащ без подкладки. Четыре рубашки…
Кленов как будто не обращал никакого внимания. Сидел и болтал о чем-то с дьячком. Изредка они даже тихонько хихикали. Только Карев все время зыркал по сторонам. И глаза у него были совсем не веселые.
— …Башмаки зимние на меху. Две пары сандалий. Старые поношенные кеды, — продолжал милиционер, выкладывая пожитки на пол, — вязаная трикотажная шапочка с надписью «Адидас», пара шерстяных носков. Господи, ну и запах от них. Нет, он точно маньяк. Коробка из-под обуви…
Интересно, а почему это Карев так спокойно все воспринял. И обыск, и то, что с ним разговаривает психолог. Или Кленов не представился? Наверняка ведь не представился. Странный он все-таки. Оба они странные…
— …В коробке три тюбика обувного крема, щетка для чистки обуви, два куска бархата красного и какая-то фигня… Чего это, Гоша?
Клавдия пыталась услышать разговор между Кленовым и Каревым. Но до нее долетали только междометия.
— Товарищ следователь, а как это называется? — подошел к ней милиционер с металлической штуковиной в руке, похожей на дырокол.
Клавдия взглянула мимоходом:
— Не знаю, и отвернулась к Кленову, потому что тот вдруг расхохотался во все горло.
— Ну, это вы загнули, уважаемый, — сквозь смех проговорил психолог.
— Механизм неизвестного предназначения, — снова начал диктовать милиционер, — катушка ниток, три наперстка…
— Где?! Куда ты девал?! — налетела вдруг Клавдия на милиционера.
— Чего — девал? Ничего не девал.
— Ну вот, ты мне показывал, — копалась она в куче грязного белья, вываленного из шкафа.
— Вы имеете в виду?..
Клавдия выхватила у него механизм, напоминающий дырокол, и, протянув Кареву, спросила:
— Это ваше?
— Мое, — ответил тот не сразу.
— Понятые, вы слышали? На квартире подозреваемого Карева была обнаружена ручная машинка для сшивания мешков…
— Да все я понимаю. — Клава сидела за столом и сосредоточенно терла виски. — Только адвокат его через десять минут под подписку вытащит. Мало, этого мало.
— Мало?! — Порогин метался по кабинету, как тигр по клетке. — Да ведь у него машинку нашли. И Библию. Там как раз тех страниц нет. И на стенах тоже. И этого мало?
— Знаешь, что такое косвенные улики? — раздраженно спросила Дежкина. — Орудия убийства нет, следов крови на одежде нет, вещей потерпевших нет. А такие машинки сейчас в любом ларьке продаются.
Кленов, как всегда, сидел в кресле и молчал.
— Ну конечно, а вы хотели, чтобы у него пара трупов под койкой валялось? — Игорь нервно засмеялся. — Да его же надо остановить. Сколько там дней до очередной жертвы осталось? Пусть еще парочку укокошит, так? Только он теперь никого не укокошит. Он теперь тихо сидеть будет, если не дурак.
— Как раз, если дурак, — тихо пробормотал Николай Николаевич.
— Что? — Игорь не понял.
— Я говорю, — Кленов задумчиво посмотрел на свои пальцы, — что если умный человек, то обязательно убьет. Точно в определенный срок. Не раньше и не позже. А если дурак, то убийств больше не будет. Вот тогда его точно можно будет взять.
— Но за что?! — уже в сотый раз воскликнула Клава. — За что?! У нас ведь на него ничего нет, кроме машинки и попорченной колоды порнографических карт.
— А если за порнуху? — вдруг спросил Игорь. — Если не получается за это, так хоть за порнографию сцапаем. Помните, за что Аль Капоне арестовали?
— Тоже мне, Гувер нашелся! — засмеялась Клава. — У нас нет статьи за хранение. Только за торговлю и изготовление. Ничего не получится.
— А ведь это идея. — Кленов посмотрел на Клаву. — Порогин правильно говорит.
— В каком смысле? — не поняла Клава.
— Ну если мы ничего не можем доказать, то нужно взять его за что-нибудь другое. А потом уже можно будет раскрутить.
— А за что? Вы можете посоветовать — за что?
Кленов задумался.
— Игорек, ты, кажется, говорил, что к нему бабки ходят молиться?
— Ну да. А что?
— Интересно, а он зарегистрировал свою религиозную организацию? По-моему, ведь всем регистрироваться надо. Или нет?
— Правильно! — радостно воскликнул Игорь.
— Чушь, — спокойно ответила Дежкина. — На это месяц уйдет, не меньше. И потом, этого тоже не докажешь. Он просто собирается с верующими, и все. Свобода собраний у нас тоже не отменена.
— Клавдия Васильевна! — не выдержал Игорь. — Такое впечатление, будто вы просто не хотите его арестовывать. То вам не нравится, это вам не нравится.
— Да! — Клава вдруг вскочила и хлопнула кулаком по столу. — Да, не нравится. И арестовывать его так я не хочу, ты правильно подметил. Что я про него думаю, это мое дело. Но есть такая простая вещь, как презумпция невиновности. И если нет доказательств, то и нечего его трогать.
— Но что же нам делать? — испуганно спросил Порогин. — Что, просто сидеть и ждать?
Клава вздохнула и устало опустилась в кресло.
— Машинку на экспертизу отправил?
— Отправил.
— Когда будут результаты?
— Завтра вечером.
— Значит, просто сидеть и ждать. — Клава закрыла глаза. — Слушай, а что там было в церкви с какой-то девицей? Он, кажется, кого-то побил?
— Точно! — Порогин вскочил и пулей вылетел из кабинета.
Николай Николаевич посмотрел на нее и тихо сказал:
— Правильно. Это пока единственный ход, который мы можем сделать.
Клавдия не ответила.
Она старалась убедить себя, что никакой ошибки не совершает…
Игорь Вернулся с Чапаем, тот долго выслушивал аргументы, хитровато глядя на Порогина и на Клавдию.
А потом сказал:
— Шукайте, хлопцы и дивчата, может, вы и нашли гада.
— Что шукать, что шукать? — горячился Игорь.
— Так как — что? Он же кого-то побил, этот ваш дьяк, какую-то дивчину. Вот пусть она заявление и подмахнет. Враз гада арестуем.
— Василий Иванович, — вступила Клавдия, — вы не понимаете…
— Все, Дежкина, ты не адвокат, — встал Чапай. — Ты командир. Вот сиди и командуй. Нечего встревать. Где должен быть командир? Ага! Впереди на боевом коне!
И с этими легендарными словами Чапай покинул кабинет.
— Где же я ее найду?! — взвился Игорь.
— Кто ищет, тот всегда… — сказала было Клавдия, зараженная чапаевской простотой, но Игорь ее перебил:
— Это не прокуратура, а какой-то народный театр!
С этими словами он тоже освободил кабинет.
— Он прав, — сказал Кленов. — Хотя давно известно, что весь мир театр, а не только прокуратура. Разве что здесь играют одни детективы.
Вырезав из бумаги силуэт Чапая, Кленов сдул с коленей обрезки, спрятал ножнички в специальный чехольчик и тоже раскланялся.
И Клавдии пора было отчаливать, но в этот момент в кабинет заглянул Чубаристов.
— Свободно?
— Ты так спрашиваешь, словно это не твой кабинет, — сказала Клавдия.
— С некоторых пор — мне и самому так кажется. — Чубаристов собрал со своего стола чужие бумаги, аккуратно сложил их на подоконник и сел.