Страница 30 из 42
• «Каждый ищет одиночества в соответствии со своими склонностями и возможностями… Кто не совсем в себе уверен, прибегает к необычным средствам, как, например, Виктор Гюго (1802–1885), который обстриг себе полголовы, сбрил полбороды, а затем выбросил ножницы в окно и таким способом недели на две запер себя дома» (из книги Я. Парандовского «Алхимия слова», Польша, 1951 г.);
• «Большинство сохранившихся литературных портретов Николая Гоголя (1809–1852) рисуют его человеком некрасивым, странным, как говорилось тогда «характерным». В Петербурге (Россия, 1829–1836 гг.) некоторые помнят Гоголя щеголем; было время, что он даже сбрил себе волосы, чтобы усилить их густоту, и носил парик. Но те же самые лица рассказывают, что у него из-под парика выглядывала иногда вата, которую он подкладывал под пружины, а из-за галстука вечно торчали белые тесёмки» (П. Кулиш). «Наружный вид Гоголя был тогда совершенно невыгодный для него: хохол на голове, гладко подстриженные височки, выбритые усы и подбородок, большие и крепко накрахмаленные воротнички придавали совсем другую физиономию его лицу: нам показалось, что в нём было что-то хохлацкое и плутоватое. В платье Гоголя приметна была претензия на щегольство…» (С. Аксаков)…»Небольшой рост, худой и искривлённый нос, кривые ноги, хохолок волос на голове, не отличавшейся вообще изяществом причёски, отрывистая речь, беспрестанно прерываемая лёгким носовым звуком – всё это, прежде всего, бросалось в глаза. Прибавьте к этому костюм, составленный из резких противоположностей щегольства и неряшества, – вот каков был Гоголь в молодости…» (М. Лонгинов). «…Невысокого роста блондин с огромным тупеем, в золотых очках на длинном птичьем носу, с прищуренными глазами и плотно сжатыми, как бы прикуснутыми губами. Зелёный фрак с длинными фалдами и мелкими перламутровыми пуговицами, коричневые брюки и высокая шляпа-цилиндр, которую Гоголь то порывисто снимал, запуская пальцы в свой тупей, то вертел в руках, всё это придавало его фигуре нечто карикатурное…» (П. Каратыгин). «Самое поверхностное впечатление от наружности Гоголя – тревожное, почти жуткое и в то же время смешное, комическое: зловещая карикатура; других смешит и сам смешон. – «Ведь ты, братец, сам делаешься комическим лицом!» – говорит ему Погодин. – «Я, именно, комик, – соглашается Гоголь, – и вся моя фигура карикатурна»…» (Д. Мережковский)…» (из книги И. Гарина «Загадочный Гоголь», Россия, 2002 г.);
«Таинственный карла» – прозвали его школьные товарищи в Нежине (1821–1828 гг.)… У Гоголя даже в этой мелочи, в неумении одеваться, обнаруживается основная черта всей его личности – дисгармония, противоречие. Щегольство дурного вкуса…» (из книги Д. Мережковского «Гоголь. Творчество, жизнь и религия», Россия, 1909 г.);
• «Теофиль Готье (1811–1872), презирая сюртуки и котелки, ходил в чёрной бархатной куртке и в туфлях из золотистой кожи, ничем не прикрывая длинноволосой головы, но зато не расставался с зонтиком, который всегда независимо от погоды держал раскрытым…» (из книги Я. Парандовского «Алхимия слова», Польша, 1951 г);
• «Одет Иван Гончаров (1812–1891) был безукоризненно: визитка, серые брюки с лампасами и прюнелевые ботинки с лакированным носком, одноглазка на резиновом шнурке и короткая цепь у часов, где мотались замысловатые брелоки того времени: ножичек, вилочка, окорок, бутылка и т. п. Петербургские франты того времени не носили длинных цепей на шее. Гончаров был подвижен, быстр в разговоре, поигрывал одноглазкой, цепочкой или разводил руками…» (из Воспоминаний Г. Потанина). «Одет был Иван Александрович нарядно, изящно: в новенькой бархатной визитке, в пёстром красивом галстуке…» (из Воспоминаний Н. Барсова). «Иван Александрович делал впечатление и петербургского чиновника, и чистокровного аристократа по манере держать себя, говорить…» (из Воспоминаний Е. Гончаровой) – сборник П. Фокина «Гончаров без глянца», Россия, 2013 г.);
• Из воспоминаний В. А. Панаева: «Помню как теперь, что я увидал Ивана Тургенева (1818–1883) у Ивана Ивановича (двоюродный брат И. И. Панаев, русский писатель. – Е. М.) первый раз приехавшим после светских визитов (Россия, середина 1840-х гг.. – Е. М.) и одетым в синий фрак с золотыми пуговицами, изображающими львиные головы, в светлых клетчатых панталонах, в белом жилете и в цветном галстухе. Такого рода была в то время мода…» (из сборника П. Фокина «Тургенев без глянца», Россия, 2009 г.); «Тургенев не раз при мне совершал свой утренний туалет и при мне чесал свои волосы. Раз он был очень доволен, что процедура эта повергает меня как бы в некоторое изумление. «Видишь, – говорил он, весело поглядывая на меня своими вечно товарищескими, добрыми глазами, – я беру эту щётку… теперь я начинаю чесать ею вправо: раз, два, три… и так до пятидесяти раз; теперь начну чесать влево, и тоже до пятидесяти раз… Ну вот, теперь со щёткой кончено… Беру этот гребень – им я должен до ста раз пройтись по волосам… Чему ты удивляешься? Постой, это ещё не всё… Погоди, погоди!.. За этим гребнем есть ещё другой – с частыми зубьями…» И уж не знаю, шутя или не шутя, Иван Сергеевич уверял меня, что он ежедневно проделывает точно такую же операцию…» (из Воспоминаний Я. П. Полонского, сборник П. Фокина «Тургенев без глянца», Россия, 2009 г.);
• «Шарль Бодлер (1821–1867) – человек странный и пугающий, гений шокирующий и раздражающий… Он выкрасил волосы в зелёный свет и неизменно ходил в чёрном. Его наряды называли «одеждой гильотинированного»…» (из книги В. Ерёмина «100 великих поэтов», Россия, 2006 г.); «Бодлер без галстука, с открытой шеей, с бритой головой, – как у приговорённого к гильотине. В сущности, это намеренная изысканность: маленькие руки, вымытые, с отполированными ногтями, холёные, как у женщины, – и при этом голова маньяка, голос резкий, словно лязг стали, и манера держаться, стремящаяся к нарядной точности…» (из Дневника братьев Эдмон и Жюль Гонкуров, Франция, октябрь 1857 г.);
• «В Шандоре Петёфи /(823 – 1849) присутствовала здоровая форма эксгибиционизма, необходимая, чтобы с упорством противостоять общественному мнению… Что же до его одежды, то припомним хотя бы слова А. Палфи, одного из самых близких поэту людей: «Всякий раз, как видишь этого Шандора, на нём что-нибудь такое надето, что потом из ума нейдёт»…» (из книги Д. Ийеша «Шандор Петефи», сов. изд. 1984 г.);
• «Любовью к эффектам, всяким сумасбродствам… Марк Твен (1835–1910) грешил всю жизнь… Он всегда обожал производить фурор, что выражалось то в белом фланелевом костюме, который он носил в последние годы, то в оксфордской мантии, которую надевал по любому случаю… Он носил шубу из морского котика, мехом наружу, то была его прихоть… Вот, пожалуйста, явился оригинал, не имеющий себе подобных среди персонажей бостонских романов…» (из книги У. Хоуэллса «Мой Марк Твен», США, 1910 г.). «Вспомните хотя бы его нетрадиционную, даже вызывающую по тем временам манеру одеваться, которая заставляла прохожих – как детей, так и взрослых – оглядываться на него…» (из статьи В. Олейника «Писатель и общество», Россия, 1994 г..);
• «Однажды видели, как Тристан Корбьер /(845 – 1875) – французский поэт. – Е. М.)рывками передвигался по улице: ноги его были связаны, на плечах – белое покрывало, на голове красная шапка. Что он хотел этим продемонстрировать? Связанную свободу? Собственное порабощение? Этого никто не знал. Подростки кричали вслед: «Призрак смерти, куда идёшь?» Он не отвечал, мрачный, некрасивый, с насмешкой и злостью в глазах…» (из книги Ф. Кожина «Ярослав Чермак», сов. изд. 1985 г.);
• «Жил, как и мыслил, Владимир Соловьёв (1853–1900) – русский религиозный философ, поэт и публицист. – Е. М.) весьма своеобразно: ему ничего не стоило раздать все свои вещи до предметов одежды включительно, а потом носить фрак с бурыми пиджачными брюками или наоборот…» (из статьи В. Величко «Владимир Соловьёв: Жизнь и творение», СССР, 1991 г.). «…По забывчивости он даже выходил на улицу в красном одеяле, которым укрывался ночью…» (из книги А. Лосева «Владимир Соловьёв и его время», СССР, 1990 г.);