Страница 46 из 62
К утру воскресенья Дарья Хохлова успела ассистировать при удалении ножа для колки льда, воткнутого в левую грудь двадцатидвухлетней женщины, его наконечник прошел через ее левое легкое и останавился в полутора сантиметрах от наружной стены правого желудочка сердца. Она помогала в неудачном усилии спасти жизнь женщины, которая получила огнестрельное ранение в живот, который взорвал ее поджелудочную железу и артерию в брюшной полости. Она бежала по длинным, скудно освещенным залам больницы рядом с каталкой из нержавеющей стали, запихивая правый большой палец в перерезанное горло человека, пытаясь остановить кровотечение из его правой сонной артерии; она сделала кесарево сечение роженице, увлекавшейся кокаином и спасла ребенка, у умершей от вызванных разрывом конвульсий матери; она помогла в удалении левой руки четырехлетнему мальчику, которыйвместе с родителями попал в аварию; и теперь она шла проведать квартиру, которую она сдавала, чтобы улучшить свое скудное материальное положение. Кроме тог, ее стали снова мучать судороги, которые начали изводить ее в последние полгода, и лишали возможности оставаться на ногах дольше.
Скрипя обувью, на вымытых ступенях, она оставила комнату медсестер, втайне благодаря судьбу, что она не была матерью маленького мальчика и не должна была говорить ему о его руке, когда тот проснется утром. И она волновалась по поводу судорог. Эти периоды всегда были легки, даже с самого начала, но в последнее время они стали необычно болезненными. Судороги длились восемнадцать или двадцать часов - она засекала время - но они были необычно остры. Или ей казалось это. У нее действительно не было ничего, с чем их сравнить.
Выходя из черного хода больницы, запах горячего асфальта и бензина тут же сменил ароматы больницы из хлорки и дезинфицирующих средств. Ветер принес слабый запах из мусорных контейнеров в дальнем конце двора и Дарья чувствовала внезапную тошноту. Она иронично засмеялась про себя. Кровь, рвота, моча и экскременты не беспокоили ее в течение прошлых шести часов смены, но запах гнилых отходов был черезчур для нее.
Она поспешила через двор к остановке автобуса и стала ждать, проверяя ключи от дома в своем кошельке. Утренний воздух был прохладен, и Дарья была благодарна, что освободилась в ранние утренние часы, пока солнце еще не начало беспощадно парить. Усевшись в неожиданно пунктуально прибывшем автобусе у окна, Дарья устало наслаждалсь видами утреннего города, когда автомобили еще не забили под завязку все транспортные артерии. Она жила одна в частном доме в юго-западной части города. Недавно разведясь с пропойцей-мужем, она наслаждалась своей восстановленной частной жизнью, не имея необходимости волноваться об одежде другого человека - чистая она или грязная - или его обуви, расческам, носкам, любимому блюду или футболу по телевизору или зубной пасте. Все было снова ее, только ее, и она знала, куда она поместила вещи и почему. Если бы ей стало одиноко, то она могла бы завести новый контакт, не имея необходимости волноваться о том, что другой половине это будет неприятно. Короче говоря, она вовсю наслаждалась удовольствиями эгоизма.
Когда она повернула на свою улицу, она встретила почтальона, бросавшего газеты и журналы в почтовые ящики, и услышала шум мотора неповоротливой мусороуборочной машины. Она свернула направо к своему дому, сократив путь, пройдя по влажной траве, забрала свою газету и прошла по дорожке к парадной двери ее небольшого деревянного каркасного дома. Он был окрашен в светло-зеленые тона с темно-зеленым аккуратным брезентовым навесом. Дарья делила свой дом с квартиранткой, чтобы урезать расходы, к тому же всегда переезжала на зиму в свою квартиру в Адлере. Получив быстрым переводом очередную сумму от квартирантки, которая уже длительное время не появлялась, она собиралась теперь отдохнуть одна в тишине и покое.
Открыв парадную дверь, она вошла в коридор, сняла обувь и бросила газету на диван в небольшой гостиной. Ей хотелось провести на нем несколько часов с булочкой с корицей из пекарни района и чашкой крепкого хорошего кофе. Но в данный момент все, что она хотела, это принять ванну с большим количеством душистого мыла, чтобы отмыться от ароматов отделения неотложной медицинской помощи, и затем обернуться в прохладную простыню.
Расстегивая блузку своей белой униформы, она прошла через небольшую прихожую от гостиной и повернула за угол в свою спальню. Прежде чем она включила свет, она уловила аромат духов - чужих духов. Этот факт отборазился как холодное лезвие страха, ударившего в заднюю часть ее шеи в тот же самый момент, что яркий свет от люстры отобразил голый, влажный труп женщины в ее постели, ее багровое лицо, широко раскрытые, уже невидящие глаза, и необычно упорядоченное положение покойной.
Дарью охватил неподдельный ужас.
Телефон зазвонил совершенно невовремя: когда Ксения и Светлана пили кофе на кухне у Колчак, заедая конфетами из обширных ксюшиных запасов. Маленький телевизор, закрепленный под потолком, высвечивал что-то непрерывно говорившего Андрея Малахова. Ксения и Светлана уже успели вместе принять душ и чтобы окончательно взбодриться, немного поласкали друг друга.
Мобильный задрожал на столе в четвертый или пятый раз, прежде чем Светлана взяла трубку.
− Возович слушает, − бросила она, одновременно взглянув на часы.
− У нас новый труп, − донесся голос Калинкина.
− Так... - во рту Светланы сразу стало сухо. − Что ... что относительно Розенбаума?
− Он не покидал дом со вчерашнего дня.
Светлана сглотнула слюну. − Он не выходил? Он ... что относительно Бонго? Она подперла голову рукой.
− Варламов докладывет, что он также никуда не выходил за последние сутки, − сказал Калинкин.
Возович была недоверчива.
− Действительно ли они уверены? Я имею в виду, кто был... у Розенбаума?
− Там электроника работает. Да и Макс Суржиков приглядывает.
− Блин, Кирилл, это был просто вопрос.
'Однако, получается, это не мог быть ни один из них?' Светлана была поражена.
− Есть кое-что странное в новой жертве, − сказал Калинкин. Возович была раздражена, что Кирилл продолжал говорить 'Твоего человека' и 'Твоей жертвы'. Какого черта он стал так делать?
− Жертва не живет в том доме, где она была найдена. Жилище принадлежит Дарье Хохловой, медсестре, которая нашла труп, вернувшись с работы в городской больнице номер четыре города Адлер приблизительно двадцать пять минут назад.
− Она не знает жертву? - спросила Светлана, допивая теплый кофе, смотря на разбросанную одежду, пытаясь собраться с мыслями.
− Говорит, что не знает, кто это. - сказал Сергей. − Улица Донская. Не так уж далеко от тебя.
- Обалдеть, - пробормотала Светлана. - Хорошо, я выезжаю.
Шаров с вами?
- Петр и Вазген здесь, шеф с Сергеем в главном управлении.
Светлана повесила трубку и провела пальцами по практически высохшим волосам, проклиная свалившися на нее очередной труп.
- Работа? - Ксения умела понимать с полуслова.
- Да, нужно съездить в управление, акт экспертизы прислали. - нет, не хотела Светлана сейчас рассказывать Колчак о новом трупе.
Она медленно встала и зайдя в спальню, стала одеваться. Быстро уложив растрепанные волосы, она прошла в гостиную и взяла сумку.
Ксения стояла у стенки.
- Вот что, Ксюша, - задумалась Светлана. - если тебя снова пригласят на вечеринку в садо-мазо клуб, позвони мне. Пожалуйста.
Не дождавшись ответа Ксении, она повернулась и поспешила из комнаты.
Донская улица не находилась так уж рядом с жилищем Возович, но это было в ее районе. Полиция из местного РОВД была информирована об убийствах Одесского и Смирновой и немедленно связалась с главным управлением. Светлана приехала довольно быстро; она увидела пару патрульных машин, оставленных открытыми, шум радиоэфира, маяки мигалок, некоторое количество зевак.