Страница 18 из 62
Рита сделала паузу, и ее рука начала вбирать ее платье. Она просто перебирала ее большим пальцем и указательным пальцем. Пальцы на ее животе двигались немного, но беспокойно.
- Я хотела, чтобы мой отец знал, что я любила его. Я не хотела, чтобы он когда-либо оставил меня или днаходился далеко от меня, как сделала моя мать Я очень, очень волновалась, как бы это не произошло.
Однажды днем я пошла по магазинам с другом из школы и его матерью. Я купила свой первый раздельный купальник. Он был зеленовато-голубым, и когда я купила его в магазине, я не забывала воображать, как замечательно это выглядело бы на море или бассейне. Я не могла ждать, чтобы искупаться в бассейне, чтобы видеть, буду ли я соответствовать воде. Я предположила, что буду очень красиво выглядеть в бассейне, как будто я была фактически один в один с цветом воды. Я любила этот цвет.
Летом мы плавали даже ночью, и мне особенно понравилось это, потому что огни под водой казались очень мне экзотичными. Я надела свой новый купальник той ночью, чтобы играть в водный баскетбол с моим отцом. Мы баловались, и я помню, что наконец достала мяч и уплыла от него. Он преследовал меня, смеясь, и схватил меня. Я действительно не помню, как я ощутила его сначала. Я никогда не чувствовала его прежде, даже не уделяла ему внимание, но я поняла немедленно, что это было и что это стало твердым, и он прижался им к моей попе, словно усадив меня на свои колени. Тогда он начал двигаться позади меня, и я не могла пошевелиться. Я чувствовала, что он двигал вверх-вниз длинной выпуклостью между моими ягодицами, и внезапно его руки подсунули под верх моего купальника, и он начал ласкать мои соски, массажируя их, сжав их своими пальцами.
Рита остановилась и отпила чая. - Я был так поражена, я ничего действительно не делала. Я просто думала. Что это? Что он делает? Он держал меня так еще несколько секунд. Мои мысли были в полном беспорядке. Это было полностью чуждо мне; я не понимала это вообще, и мне не нравилось это. Я думала, что начала пытаться уплыть, и затем он засмеялся снова и отпихнул меня подальше, симулировав играть снова, и поплыл к краю бассейна.
Нервно подергивающиеся пальцы Риты выдали ее состояние и заставили Бонго посмотреть на ее лицо.
Нахмурившись, он наблюдал за ней. Он слышал большое количество историй за эти годы и задался вопросом, как он обращался с ней как с ребенком, и как он будет интерпретировать ее как женщину. Он ничего не сказал, но он был раздражен тем, что он сам возбудился при рассказе Риты. Но он попытался не осуждать себя. В конце концов, это была биологически нормальная реакция. Факт, что она рассказывала от имени ребенка, не беспокоил его, и он стремился подавить любой дискомфорт.
Ту же самую необъяснимую привлекательность повествования он обнаружил у Марины несколько лет ранее, она была отражена в резонансе эмоций, которые пошевелились в нем сейчас, слушая историю Риты. Мало того, что он узнавал эти знакомые побуждения, но и он различил, также некоторое беспокойство. У него появилрсь чувство, чтобы он был на размытых краях границы морали.
Рита не продолжила немедленно. Фактически, она молчала в течение семнадцати минут, согласно часам на каминной полке Бонго. Как всегда, он остался тихим, наблюдающим, заметив, что ноги Риты немного дергаются, почти так же нервно как ее пальцы, но очень немного, как те, кто лежал в одном положении слишком долго. Но поскольку он смотрел, она успокоила себя. Недюжинной силой воли она успокоила каждую часть своего дергающегося тела, устроившись поудобнее, получив возможность, чтобы она могла продолжить.
- Как только я отплыла, - сказала она, - я повернулась и посмотрела на мать, которая сидела в другом конце бассейна, окунув ноги в воду, читая журнал. Она ничего не видела. Я смотрела на своего отца и его хмурый вид. Это дезориентировало - что он сделал. И теперь он не желал, чтобы я сказал ачто-либо об этом. Это было - дезориентация.
Рите могло казаться, что она не нашла, что другое слово лучше описывает ее чувства. - Если бы я согласилась, мы бы разделили эту тайну. Я была все еще в воде, смотрела на мать, ее ноги, перемещающиеся медленно назад и вперед в воде, ее голову, смотревшую вниз на журнал. Позади себя я слышала, что мой отец начал называть мое имя, смеясь, возможно немного нервно. Тогда я попыталась понять его. Почему я чувствовала себя настолько странно при том, что он сделал? Что он сделал? Я не знала. Что являлось столь особенным в моей груди, что он не должен был трогать меня там, или о том, что он не должен был делать то, что он сделал? Что он сделал? Он поцеловал меня в губы и похлопал меня по попе. Что его заставило сделать это? Он был так замечателен. Я знала, что он никогда не будет вредить мне. Я знала, что он любил меня. И я также знала, что если я скажу кому-либо об этом, это было бы плохо для всех нас. Это разрушило бы наш быт.
Всего за несколько коротких моментов Рита вновь разнервничалась, но теперь она не могла остаться лежать. Она резко уселась и свесила ноги с кушетки. Она вытерла лицо платком.
- У вас может быть есть влажная мочалка? - спросила она.
- Сейчас. Конечно.
Бонго отставил свой ноутбук и зайдя в ванную намочил мочалку под холодной водой, отжал ее и принес Рите. Ее лицо было красным, и она казалась, сильно запыхавшейся. Она взяла мочалку и поблагодарив, вытерла свое лицо, ненакрашенное косметикой. Затем Рита отняла полотенце от лица. Он стоял перед ней, наблюдая, понимая, что ее рассказ взволновал его. Она проигнорировала его близость и вытерла платье спереди, на груди. Бонго оценил ее с явным восхищением.
Внезапно она остановилась и посмотрела на него. Она мельком взглянула на его пах, но спортивная куртка покрывала выпуклость. Это не имело значения. Она знала. Они оба поняли.
Она протянула ткань ему, не благодаря. Георгий улыбнулся ей и забрал его в ванную, повесив на трубу и возвратился.
Рита взяла свою сумочку и положила ее на колени, освежая макияж. Бонго вернулся на свое любимое кресло и наблюдал за ней. Наконец он спросил:
- Вы полагаете, что эпизод просто произошел внезапно?
- Что ты имеешь в виду? - Она смотрела на себя в зеркальце.
- Вы когда-либо задавались вопросом, возможно, что вы, в некотором роде, вызвали этот вид действия вышего отчима?
- Рита подняла глаза от зеркальца, она посмотрела неповинующееся выражением. Он почувствовал, как будто она дала ему пощечину.
- Иногда дети, маленькие девочки, могут быть провокационными, даже не понимая этого.
Бонго упорствовал.
- Возможно вы хотели, чтобы этот эпизод произошел. Почему вы хотели купить бикини? Конечно, вы должны признать, что этот вид купальника - намного больше обнажения, намного больше ...
Рита захлопнула зеркальце и положила в сумочку. Она смотрела на него. - Я была ребенком, - сказала она.
Бонго улыбнулся.
- Конечно, вы им были, но вы полагаете, что дети - абсолютно невинные в таких вещах? Иногда, как раз взрослые не знают, почему дети делают некоторые вещи, которые мы делаем. Они руководствуются неким неосознанным импульсом, возможно действительно не понимая то, что они сделали, пока это не закончено, а мы можем оглянуться назад и видеть, что это было другим, чем казалось на первый взгляд. Вы никогда не задавались вопросом, может вы подсознательно хотели, чтобы этот отдельный инцидент произошел?
Рита встала c кушетки и посмотрела на Бонго, ее бледные ноги, провожаемые его взглядом, когда они выглянули из-под кромки ее платья как два застенчивых существа, небольшая видимость которых только намекнула на скрытое очарование, которое оставалось скрытым выше под более длинными сгибами платья.
- Это не был, - выдохнула она, - единичный случай.
Сафонов сидел у себя в кабинете за столом, как всегда, заваленным бумагами, и, как всегда, что-то искал в Интернете. Светлана позавидовала умению шефа не путаться в них, а быстро находить все самое нужное в данный момент. В его компьютере было множество программ, ускорявших работу криминалиста. Он вглядывался в экран, печатал, потом снова сверялся с текстом в многочисленных книгах и брошюрах, разложенных по периметру его рабочего места.