Страница 5 из 5
- Золото! Девственница!! – счастливо взвизгнула нечисть, и от столь сладостного для бесовского сердца сочетания все выпирающие части его юркого тела многозначительно вздыбились.
- Фу! – Роксалана смущенно отвернулась, наткнувшись на ухмыляющегося наемника.
- Действительно, - прошептал ей на ухо Дамир, - крайне соблазнительный набор.
Полумрак, вынужденная близость и прогрессирующая симпатия сделали свое дело и их губы помимо воли потянулись друг к другу.
- А-а-а!!! – донеслось с поляны, безнадежно нарушая очарование момента.
***
- Отличная штука, эта петля! – рассматривая туго спеленатого в паучий кокон беса, восхитился Дамир. Он поддел носком фаросского сапога неподвижный кулек, получив в ответ вялое шевеление и порцию отборного мата.
- Эх, зря ты так голубчик, - назидательно пояснил он кульку, - господину наместнику навряд ли понравятся твои манеры…
Рассвело. Молодая ведьма и матерый охотник на нежить возвращались с удачной охоты. В мешке за плечами мужчины безвольно болтался невезучий сластолюбец, изредка оглашая просыпающийся лес трех этажной бранью. Поначалу красневшая от подобных выходок Роксалана, быстро свыклась, стараясь запоминать особенно виртуозные обороты. На всякий, так сказать, случай.
- А звать-то тебя как? - Грубоватый, но по-своему приятный, голос наемника прозвучал как-то неожиданно громко.
- Роксалана. – благоразумно утаив фамилию, ответила девушка. – А тебя?
- Дамир Рид.
- Рид?! – Вспомнив о многочисленных похождениях последнего, столь часто обсуждаемых знатью, удивленно воскликнула Роксалана. Да и сам виновник нескончаемых слухов, несмотря на сомнительность покрытого тайной происхождения, весьма регулярно появлялся при дворе. От того удивительней казался тот факт, что они, будучи частыми гостями императорского дворца, так там ни разу и не встретились.
- Иначе говоря, слава обо мне докатилась и до вашей глухомани? Я польщен!
Ведьма смолчала, тайком разглядывая того, о ком украдкой шептались молоденькие аристократки и их более опытные мамаши, восторженно делясь пикантными подробностями…
Наемник был высок и плечист. Никакая одежда, будь это даже латы, не могла скрыть угрожающую рельефность мышц или приглушить напор его убийственной сексуальности. Волосы темные, со стальным отливом, не по моде коротко стриженные. Хотя как знать, может, за время вынужденного затворничества Роксаланы мода и изменилась? Лицо, как у храмовой скульптуры бог наслаждений Эрвэя, совершенное и чуточку порочное. Глаза смешливые и вмести с тем хищные, светло серого цвета. Ни дать ни взять, герой девичьих грез!
Роксалана истомно вздохнула. Она по-новому переживала их первый поцелуй в бане, воскрешая ранее незнакомые ощущения возбужденного мужского тела, прижимающего ее к полу. И эти серебристые глаза - удивленные, восхищенные, то таящие угрозу, то такие манящие и бездонные.
- Как же тебя занесло в чащу Морианского леса? – вырвав ее из розоватого тумана фантазий, задал очередной вопрос Дамир.
- Уж будь уверен, не по своей воле в течение пяти лет я ни разговаривала ни с кем, кроме престарелой птицы.
- Значит, ты скрываешься?
Роксалана промолчала, борясь с противоречивым желанием облегчить душу и поведать мужчине обо всех своих напастях.
- Понятно, - глядя на ее реакцию, сделал свои выводы наемник. – Значит, могущественные враги до сих пор жаждут до тебя добраться?
Если быть до конца откровенной, Роксалана сильно сомневалась в том, что кого-то по истечении столь долгого срока могла по-прежнему волновать бездарная дочь стертого с лица земли, некогда влиятельного в империи семейства. Что у нее осталось, кроме смазливой внешности и бередящих душу воспоминаний?
- Не знаю, – чуть не плача ответила она наемнику.
Тот на мгновение прервал свой стремительный шаг и, полуобернувшись, внимательно посмотрел на девушку.
Она была удивительно хороша, вся в лучах изливающегося с небес прозрачного, золотистого света. Окруженная благоухающей от влаги предрассветной росы зеленью, так чудесно гармонирующей с огненно рыжими локонами и сияющими голубыми глазами. Весь ее юный облик, несмотря на поношенную одежду, сохранял неистребимый никакими лишениями налет благородного происхождения. Здесь, под защитой таинственного и, временами, зловещего леса, она была укрыта не только от своих врагов, но и от жизни. Вдруг что-то щелкнуло в сознании Дамира, и его всегда такое невозмутимое сердце пропустило удар, а затем взволнованно пустилось вскачь.
Прощание их было быстрым и незатейливым. Впрочем, таящего в себе столько сюрпризов Прохора, пришлось упрашивать создать необходимый для перехода наемника портал. Но, в конце концов, накормленный свежими карасями кот-оборотень сдобрился и, лениво чиркнув по пресловутому тазу ногтем, открыл необходимый пространственный туннель.
Роксалана с тупой болью в сердце смотрела, как очаровавший ее «нахал», нагруженный мерзючим бесом, и для пущей правдоподобности парочкой пропавших драгоценностей, исчезает в открывшемся проеме.
- А знаешь что? – уже на половину скрывшись в портале, вдруг обратился к ней Дамир Рид. – Пожалуй, я к вам еще загляну.
Подавив в сердце порыв безумной радости, ведьма скептически скривила губы и напомнила, похоже позабывшему наемнику, что домик ее стоит ни где-нибудь, а в самой чаще колдовского леса, и что не нашлось еще в империи дурака, желающего совершить по нему прогулку.
На что прославленный охотник на нежить, наемник по призванию и полудемон по происхождению лишь многозначительно хмыкнул, исчезнув в бездонной утробе портала.
Эпилог
А ровно через месяц, на рассвете особенно темной, недоброй ночи, когда злые колдовские ветры гнут непокорных древесных исполинов к пропитанной старинной позабытой магией земле, на опушку, где примостился небольшой, но уютный домик ведьмы, весь окровавленный и еле живой от усталости, вышел молодой мужчина. Прихрамывая, он молча пересек поляну, зашел в беспечно незапертый дом и, стараясь не потревожить его обитателей, замер перед сладко спящей девушкой. Почувствовав сквозь беспокойный сон чей-то пристальный взгляд, она медленно приоткрыла глаза и, не веря увиденному, резко подпрыгнула на постели.
- Ты?!
- Как и обещал, – счастливо улыбнувшись, ответил ей Дамир Рид. – Приступайте к сборам, госпожа Сорго, как только я приду в норму, нам предстоит занимательный выход в свет…