Страница 8 из 59
Надеюсь, они убьют меня быстро.
Глава 8
Открыть глаза мне удалось только через два дня.
Рядом стоит жестянка с водой и банка с едой, и я проглатываю холодное содержимое, засовывая его в рот дрожащими руками. Тупая боль отдается в суставах, отчаянная сухость сжимает горло. Вроде бы ничего не сломано, но взгляд под рубашку доказывает, что боль реальна: синяки цветут тусклым синим и желтым, мучительно отзываясь на прикосновение и медленно исчезая.
Адама нигде нет.
Я одна в блоке одиночества. Четыре стены не более десяти футов в длину и высоту, воздух поступает из узкой щели в двери. Не успело собственное воображение начать меня терроризировать, как тяжелая металлическая дверь распахнулась, и охранник с двумя автоматами на груди смерил меня взглядом.
– Встать.
На этот раз я подчиняюсь, не колеблясь.
Надеюсь, Адам цел и его не ждет такой финал, как меня.
– Иди за мной. – Голос у охранника басистый, зычный, серые глаза непроницаемы. На вид ему лет двадцать пять. Стриженные ежиком светлые волосы, рукава рубашки закатаны почти до плеч, армейские татуировки покрывают предплечья, совсем как у Адама.
О Боже, нет!
Адам появляется рядом с блондином и показывает стволом в узкий коридор:
– Шевелись.
Адам направляет карабин мне в грудь.
Адам направляет карабин мне в грудь.
Адам направляет карабин мне в грудь.
Его глаза незнакомые, стеклянные и далекие, словно он за много миль отсюда.
Я не я, а новокаин какой-то. Полное онемение, мир пустоты, ощущения и чувства исчезли.
Я шепот, который так и не раздался.
Адам тоже солдат. Адам хочет, чтобы я умерла.
Смотрю на него уже открыто. Все ощущения ампутированы, боль – далекий крик, отделенный от тела. Ноги сами двинулись вперед. Губы остаются сжатыми, потому что на свете нет слов для такой минуты.
Смерть будет желанным освобождением от всех земных радостей, которые я знала.
Неизвестно, сколько мы шли, прежде чем новый удар в спину свалил меня с ног. Моргаю от яркого света, которого так долго не видела. Потекли слезы. Щурюсь на флуоресцентные лампы, освещающие просторную комнату. Почти ничего не вижу.
– Джульетта Феррарс. – Чей-то голос словно взорвал мое имя. На спину давит нога в тяжелом ботинке, я не могла поднять голову и увидеть, кто со мной говорит. – Уэстон, убавь свет и отпусти ее. Я хочу видеть ее лицо. – Команда прозвучала холодно и сильно, как сталь, угрожающе спокойно, без усилий властно.
Яркость ламп уменьшили до такой, какую я могла терпеть. Отпечаток подошвы я еще чувствую спиной, но он уже не вдавливается в тело. Осторожно поднимаю голову и смотрю вверх.
Прежде всего меня поразила молодость говорившего. Он не старше меня.
Очевидно, он занимает высокий пост, хотя не представляю какой. Безупречная, без единого дефекта, кожа, волевой, четко очерченный подбородок. Глаза самого бледного оттенка изумруда – никогда не видела таких глаз.
Красив.
Асимметричная улыбка таит в себе точно рассчитанное зло.
Как на троне, он сидит на стуле посреди пустой комнаты. Идеально отглаженный костюм, тщательно причесанные светлые волосы, вокруг солдаты – идеальные телохранители.
Ненавижу его.
– Какая ты упрямая. – Бледно-зеленые глаза стали почти прозрачными. – Никак не соглашаешься сотрудничать. Даже с сокамерником не захотела быть полюбезнее.
Я невольно дернулась, вздрогнув всем телом. Краска заливает шею и поднимается выше – предательство жжет как огнем.
Зеленоглазого что-то явно забавляет. Я готова умереть от унижения.
– Как интересно! – Он щелкнул пальцами. – Кент, поди-ка сюда.
Сердце останавливается: вперед выходит Адам.
Кент. Его зовут Адам Кент.
Я горю с головы до ног. Адам мгновенно оказывается сбоку от зеленоглазого, но приветствует его лишь коротким кивком. Возможно, этот командир вовсе не так уж важен, как о себе мнит.
– Сэр, – выжидательно говорит Адам.
В голове поднимается ураган, я не могу распутать затягивающиеся вокруг меня узлы безумия. Надо было догадаться. Ходили же слухи о солдатах, тайно живущих среди гражданских и доносящих властям обо всем подозрительном. Люди пропадали каждый день, и ни один не вернулся назад.
Хотя все равно не понимаю, почему Адама приставили за мной шпионить.
– Похоже, ты произвел на нее впечатление.
Я смотрю на молодого человека на стуле и вдруг замечаю маленькие цветные нашивки. За военные действия. На лацкане выгравирована фамилия: Уорнер.
Адам ничего не отвечает и не смотрит в мою сторону. Он стоит прямо, шесть футов роскошных природных мышц, профиль волевой и замкнутый. Руки, которые меня обнимали, превратились в держатели для смертоносного оружия.
– Ты ничего не хочешь об этом сказать? – спрашивает Уорнер Адама, кивнув на меня. Его глаза так и прыгают: он находит ситуацию комичной.
Адам чуть заметно напрягается.
– Сэр?
– Ну еще бы, – неожиданно скучным голосом вдруг говорит Уорнер. – Дождешься от тебя откровенности, как же.
– Вы убьете меня? – Слова слетели с губ сами, прежде чем я успела подумать. Ствол чьего-то карабина глубоко воткнулся мне в спину, и я упала, коротко всхлипнув, прерывисто дыша в грязный пол.
– В этом не было необходимости, Роланд, – с издевкой делает Уорнер притворный выговор. – На ее месте я бы тоже об этом подумал. – Пауза. – Джульетта?
Из последних сил поднимаю голову.
– У меня к тебе предложение.
Глава 9
Мне кажется, что я ослышалась.
– У тебя есть то, что мне нужно. – Уорнер пристально смотрит на меня.
– Не понимаю, – еле слышно говорю я.
Он с шумным вздохом встает и начинает ходить по комнате, будто не замечая Адама.
– Ты мой любимый проект. – Уорнер улыбается своим мыслям. – Я изучал твое дело очень, очень долго.
Я с трудом выношу его самодовольство и развязность. Мне хочется ногтями сорвать ухмылку с его лица.
Уорнер останавливается.
– Я хочу, чтобы ты была в моей команде.
– Что? – изумляюсь я.
– Мы ведем войну, – нетерпеливо говорит он. – Ты будешь нам полезна.
– Не понимаю…
– Я знаю твой секрет, Джульетта. Я знаю, почему ты здесь. Вся твоя жизнь – сплошные истории болезни, жалобы властям, путаные судебные разбирательства и требования общественности изолировать тебя в спецучреждении. – Пауза. Не могу дышать от ужаса, сдавившего горло. – Я долго думал и решил сперва убедиться, что ты все же не сумасшедшая. Изоляция не самый эффективный индикатор, хотя ты и здесь неплохо устроилась. – Улыбка дает понять, что я должна быть благодарна за эту похвалу. – Подселение Адама стало последней проверкой. Надо было доказать, что у тебя достаточно устойчивая психика, что ты способна на элементарное общение. Должен сказать, я очень доволен результатом.
Мне кажется, что с меня содрали кожу.
– Похоже, Адам сыграл свою роль даже слишком хорошо. Прекрасный солдат, один из лучших. – Снисходительно взглянув на Адама, Уорнер улыбается мне: – Не волнуйся, он не знает, на что ты способна. Пока не знает.
Терпя смертельную муку, впиваюсь ногтями в панику, пытаясь ее удержать. Уговариваю себя не смотреть на Адама, но не могу, не могу, не могу. На долю секунды Адам встречается со мной взглядом, но отводит глаза так быстро, что мне могло и показаться.
Я чудовище.
– Я не такой жестокий, как ты думаешь, – воодушевившись, продолжает Уорнер. – Если тебе так понравилось общество Кента, я оставлю его тебе. – Он неопределенно помахал рукой между мной и Адамом. – Сделаю поручение постоянным.
– Нет, – выдыхаю я.
Уорнер раздвигает губы в беззаботной улыбке:
– Значит, да. Но будь поосторожнее, красотка. Если выкинешь что-нибудь плохое, Кенту придется тебя пристрелить.