Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 10 из 10

Да и делать это в присутствии расписного, которого я подозревал в работе на следователя, было бы по крайней мере неосторожно. Разве что заточить первую пластину и сразу же применить ее, перерезать уголовнику горло.

Это было бы проявлением того самого тюремного садизма, который мне не нравился в принципе. Хотя разыграть из себя умалишенного и озверевшего человека всегда можно. Надо будет держать такой вариант про запас. Как следует обдумать, просчитать все возможности и использовать их.

Говорят, что лежать в смирительной рубашке чрезвычайно мучительно. Не знаю, не пробовал. Но думаю, что я сумел бы выбраться из нее. Надо сильно напрячься, оказывать пассивное сопротивление, якобы не позволять надеть на себя смирительную рубашку, а потом, когда вертухаи все же напялят ее на меня, расслабиться.

Разница в объеме между напряженными мышцами и расслабленными у меня большая. Именно эта величина, насколько я знаю, определяет силу человеческого тела. Сами по себе накачанные мышцы только голову отупляют.

У меня будет достаточно времени на то, чтобы придумать нечто такое, что введет вертухаев в заблуждение. В СИЗО разрешается спать восемь часов в сутки. Арестант имеет право находиться на шконке лишь в ночное время. Днем разрешается только на табуретке сидеть. Хочешь полежать – устраивайся на полу.

Стас Копра сказал мне, что такие строгости в ходу только в малолюдных камерах, где сидят от одного до шести подследственных. В больших помещениях, где порой на всех даже шконок не хватает, бывает и так, что люди спят по очереди. Там вертухаи не придираются. Их просто пошлют подальше, вот и весь разговор. Попробуй потом узнай, кто отправил тебя по конкретному адресу, если ты даже не видел этого человека.

Но в общих камерах СИЗО сидят большей частью люди, которым грозят малые сроки за бытовые преступления. Народ посерьезнее содержится иначе. Да и в каждом изоляторе свои порядки. Где-то вообще спи хоть круглые сутки.

Копра мне много чего интересного про это рассказал. Его мнение было однозначным – хуже всего сидеть в одиночке. Там и психологически сложнее, и присмотр несравнимо строже.

Нас привезли в СИЗО.

Сначала вертухаи оставили меня скучать в автозаке в гордом одиночестве. Они увели Стаса, потом вернулись за мной.

На сей раз эти ангелы-хранители сопроводили меня не на второй этаж, а в комнату дежурного. Службу там нес уже другой офицер. Сперва я угодил в обезьянник. Потом вертухаи получили от дежурного приказ, отданный на незнакомом мне языке, и куда-то ушли.

Я понял, что сейчас скорее всего окажусь в новой камере, и не ошибся. Вскоре вертухаи отвели меня на третий этаж, при этом не загружали ничем, руки завели за спину и стянули браслетами.

Я все ждал, когда же эти ребята начнут меня обыскивать. Мне почему-то даже хотелось пройти эту процедуру и убедиться в том, что распрямленная проволочная скрепка так и останется в моем берце. Но меня так никто и не обшмонал.

Из этого я сделал вывод, что начальство предупредило вертухаев о моей склонности к побегу. Они готовы к этому, боле того, просто жаждут, чтобы я совершил попытку. Тогда-то я, вероятно, и буду убит выстрелом в спину.

Третий этаж почему-то оказался не таким мрачным, как второй. Здесь стены были побелены, а не замазаны масляной краской.

Перед дверью камеры вертухаи снова поставили меня лицом к стене, открыли дверь, расстегнули наручники. Потом я оказался в своей новой обители.

Камера была двухместная – шконки в один этаж, но я являлся единственным ее постояльцем. На левой кровати лежали мои подушка, одеяло и скомканное постельное белье. На тумбочке стояли алюминиевая миска с ложкой и кружка. Все это вертухаи, видимо, принесли со второго этажа, из камеры, где остались Стас Копра и расписной, который так и не добился от меня ничего путного.

А вот застелить мне постель вертухаи отчего-то не соизволили. Я, однако, не из господ, человек военный, умею за собой ухаживать. С этим делом я управился быстро.

Но я понимал, что перевод из одной камеры в другую был осуществлен неспроста. Меня наверняка ожидал какой-то сюрприз. Утром расписной намекал на это. Мне следовало готовиться к новым испытаниям. Двухместная камера говорила о том, что здешнее начальство скоро, по всей видимости, кого-то ко мне подселит.

Так и получилось. Не прошло и получаса, как в коридоре раздались тяжеловесные шаги. По топоту я понял, что идут два вертухая. Парами они ходят, когда ведут кого-то. Но шагов третьего человека слышно не было. Наверное, он умел передвигаться тихо. Или же вертухаи вообще никого в этот раз не вели, пришли за кем-то из подследственных, чтобы сопроводить его до автозака. Но шаги стихли рядом с дверью моей камеры.

– Лицом к стене! – услышал я команду, адресованную явно не мне.





Тут же стал проворачиваться ключ в замке. Дверь открылась, и вошел парень из местных. Он нес на руках подушку, одеяло, постельное белье, миску, ложку и кружку, на меня даже не посмотрел, не поздоровался.

Дверь сразу захлопнулась. Тут же открылось окошко, в которое заглянул вертухай. Он вроде бы проследил за порядком и исчез, ничего не сказал насчет того, что я сидел не на табурете, а на шконке, словно готовился лечь спать до отбоя.

Я сразу подумал, что на третьем этаже порядки не такие, как на втором. Видимо, здесь у подследственных имелись какие-то привилегии. Даже побеленные стены коридора вроде бы говорили о том же.

Окошко закрылось, лязгнула задвижка. Я уже заметил, что на этих вот дырках, проделанных в дверях, они открываются вверх. Значит, случайно, от стука или вибрации подняться не могут и окошко не освободят. Но даже если такое и случится, то смысла в этом будет мало. Арестанту следует быть анакондой, чтобы пролезть в это окошко. Для человека оно слишком мало.

Я молча наблюдал за новым соседом, сразу оценил его сильное и гибкое, хорошо тренированное тело. Развитые мышцы были видны даже под одеждой. Подтянутый живот, постановка плеч – все это говорило о том, что передо мной спортсмен.

Парень небрежно, даже как-то развязно бросил то, что принес, на свободную шконку. Потом он сел на нее и сделал глубокий вдох с легким стоном, словно устал неимоверно. Сосед коротко посмотрел на меня, но представиться не надумал. Так, в молчании, мы просидели около пяти минут.

Наконец этот субъект – сосед встал, потянулся, громко зевнул и вдруг с явным вызовом сказал:

– Ну и чего сидишь! Постели мне постель. Я спать хочу.

– А ты, часом, не охренел, сынок? – спросил я вполголоса, чем его сильно, кажется, удивил.

– Ты что, меня не знаешь?

Тут я окончательно убедился в том, что его удивление было совершенно искренним, ненаигранным.

– А почему я тебя должен знать? – вопросом на вопрос ответил я.

– Меня весь Дагестан знает, вся Россия и даже Америка!

– Круто берешь. Может, Дагестан тебя и знает, но я не здешний. Да и в Америке никогда не был. А в России, могу тебя уверить, много своих парней, которых стоит знать. Ты в их число не входишь. Дагестан, кстати, только маленькая часть большой России. Это я тебе урок географии даю. Ты в школе, наверное, плохо учился, если этого не знаешь.

– Я Исрафил Камалов! – наконец-то соизволил представиться он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.