Страница 22 из 65
1. Кусок железной пластины толщиной около 3 миллиметров, длиной около 300 и шириной около 100 миллиметров, извлеченный из каменной кладки на южной грани пирамиды около выхода южной шахты камеры Царя (эта шахта нацелена на Пояс Ориона).
2. «Пометки каменотесов» внутри так называемых камер отдыха над камерой Царя. Эти иероглифы – первые и единственные «надписи», обнаруженные внутри Великой пирамиды. В этих неровных граффити фигурирует имя Хуфу, фараона IV династии, которому египтологи приписывают постройку монумента.
Вторую из находок (имя Хуфу) египтологи неоднократно за прошедшие 160 лет объявляли несомненным доказательством того, что пирамида вовсе не анонимна, а построена фараоном Хуфу. Первую (железную пластину) объявляли подделкой, и теперь она лежит в узком ящике в Британском музее, такая же забытая-заброшенная, как череп пилтдаунского человека [35].
Но что, если египтологи крупно ошиблись? Что, если «пометки каменотесов» – фальшивка, а полоса – подлинная?
В этом случае оказывается, что вся аккуратная и вылизанная хронология эволюции египетского общества, которая приводится в учебниках, зиждется на весьма непрочном фундаменте, атрибуция Великой пирамиды фараону Хуфу превратится в некую документально не подтвержденную спекуляцию, а общепринятую датировку Железного века в Египте (по мнению египтологов – не ранее 650 года до н. э.) придется сдвинуть почти на два тысячелетия назад.
Мы уже подробно разъясняли, что «пометки каменотесов» в Великой пирамиде вполне могли быть подделаны; более того, у Говарда Вайса, который потратил 10 000 фунтов на раскопки 1836—1837 годов (приличная сумма по тем временам), были и мотивы, и возможность их подделать. Итак, вкратце:
1. Достойно внимания, что пометки были найдены только в четырех «камерах отдыха», открытых Вайсом, а не в камере, расположенной непосредственно под ними (и прямо над потолком камеры Царя), открытой в 1765 году предыдущим исследователем Натаниэлем Дэвндсо-ном. Кстати, в записях в дневнике Вайса, относящихся к тому дню, когда он обнаружил нижнюю из «своих» камер и впервые забрался в нее, говорится о тщательном осмотре, но нет ни слова об иероглифах, которые ярко нарисованы на стене красной краской. Только на следующий день, когда Вайс вернулся в камеру со свидетелями, иероглифы оказались тут как тут – как будто их нарисовали этой ночью.
2. Как справедливо отмечал один из оппонентов Вайса, «перспектива и углы, под которыми написаны иероглифы, свидетельствуют, что они сделаны, не каменотесами до вывоза блоков из каменоломни, а скорее кем-то, кто работал в скрюченном положении в камере уже после того, как блоки были уложены в тело пирамиды. В то же время инструкции по размещению блоков (а именно в этом смысл маркировки блоков в каменоломне) совершенно не нужны после монтажа. Поэтому ясно, что их автором являются не строители, а кто-то еще».
3. Не все чисто и с «орфографией» иероглифов. На это обратил внимание еще в XIX веке Сэмюэл Бэрч, специалист Британского музея по древнеегипетскому языку. Хотя никто ни тогда, ни теперь не обратил внимания на его замечания, в них содержится очень важное наблюдение, что в «пометках каменотесов» странно смешались стили различных эпох. Некоторые разновидности курсивов и титулов в данной надписи, сделанной предположительно во времена IV династии, не встречались больше нигде в Египте вплоть до эпохи Среднего царства (на 1000 лет позднее), когда получили широкое распространение. Другие вообще были неизвестны до XXIV династии (664—525 годы до н. э.). И, пожалуй, наиболее красноречиво употребление ряда слов и фраз совершенно уникальным образом, который не встречается больше нигде во всей огромной библиотеке текстов, дошедших до нас со времен Древнего Египта. К примеру, иероглиф, имеющий значение «добрый, щедрый», стоит там, где по смыслу должно быть числительное 18.
4. Есть проблема и с написанием самого имени Хуфу. В нем присутствует ошибка (кружок с точкой посередине вместо сплошь затушеванного), которая тоже больше не встречается ни в одной древнеегипетской надписи. Но любопытно, что именно такая ошибка в имени Хуфу встречается в двух единственных книгах по иероглифам, которые могли быть в распоряжении Вайса в 1837 году:
«Вояж дель араби петрэ» Леона Делаборда и «Материа Иероглифнка» сэра Джона Гарднера Уилкннсона.
5. И, наконец, последнее по порядку, но не по важности. Даже если «пометки каменотесов» не были подделаны Вайсом, что они доказывают? Не напоминает ли атрибуция Великой пирамиды фараону Хуфу на основе нескольких линий граффити, скажем, передачу ключей от Эмпайр Стейт Билдинг человеку по имени «Килрой» только потому, что его имя написано краской из спрей-баллончика на стене лифта?
Честно говоря, нас весьма удивляет, почему эти вопросы никогда не задаются, и вообще, почему египтологи готовы считать указанные пометки «доказательством» того, что владельцем пирамиды был Хуфу. Конечно, в каком-то смысле это их дело. Хотя нам кажется, что постоянное упоминание во всех учебниках этой атрибуции без ссылок на сомнительные моменты, анахронизмы и несоответствия, вызывающие неверие к «открытию» Вайса, граничат с научной недобросовестностью.
В то же время другое его «открытие», которое современные египтологи без колебаний объявляют подделкой, судя по всему, является подлинной и весьма важной находкой. Речь идет о железной пластине, которая была обнаружена в кладке южной грани пирамиды.
Как мы уже знаем, две главных камеры Великой пирамиды – камера Царя и камера Царицы – оборудованы (каждая) двумя длинными узкими шахтами, которые пронизывают каменную кладку, причем одна направлена на север, а другая – на юг. Те, что идут из камеры Царя, имеют выход наружу. Те, что идут из камеры Царицы, кончаются где-то внутри тела монумента.
Существование шахт камеры Царя было установлено доктором Джоном Гривзом, американским астрономом, в 1636 году. Однако тщательно исследованы они были лишь в 1837 году – полковником Говардом Вайсом при содействии двух гражданских инженеров, Джона Перринга и Джеймса Мэша. Кроме них в группу Вайса входил некто Дж. Р. Хилл, англичанин, проживавший в Каире, который в мае 1837 года возглавил расчистку выхода южной шахты на 102-м ряду кладки южной грани пирамиды. В соответствии с любимой методикой Вайса, Хнллу было поручено использовать взрывчатку, в результате чего он разделяет ответственность за безобразный вертикальный шрам, который по сей день красуется в центре южной грани.
В пятницу, 26 мая 1837 года, после двух дней взрывных работ и расчистки, Хилл обнаружил упомянутую выше плоскую железную пластину. Вайс вскоре протрубил о ней в своем монументальном опусе «Операции, проведенные в пирамидах Гизы», назвав пластину «самым старым из известных кусков кованого железа». Хилл же в то время удовлетворился следующей строгой и скромной констатацией:
«Настоящим удостоверяется, что кусок железа, найденный мной вблизи входа воздушного канала (шахты) в южной грани Великой пирамиды Гизы в пятницу, 26 мая, был извлечен мной из внутреннего стыка после того, как взрывом были удалены два внешних слоя юмдки нынешней поверхности пирамиды; при этом с упомянутым выше стыком не соединялся никакой иной стык либо отверстие, через которое железо могло бы быть введено в него после сооружения пирамиды. Точное место находки я также продемонстрировал господину Перрингу в субботу, 24 июня».
И Джон Перринг, гражданский инженер, обследовал точное место находки. С ним был другой гражданский инженер, Джеймс Мэш, и оба придерживались «того мнения, что железо было оставлено в стыке во время строительства пирамиды и никак не могло быть всунуто позднее». В конце концов Вайс отправил сей загадочный предмет вместе со справками Хилла, Перринга и Мэша в Британский музей. Там с самого начала сложилось общее мнение, что экспонат не может быть подлинным, потому что кованое железо было в эпоху Пирамид неизвестно, а, значит, было «всунуто» намного позже.