Страница 43 из 126
Раздумывая, в какой момент мне следует полностью сбросить кокон, я поднялась на лифте. Стеклянные двери ресторана открыли передо мной полную панораму зала. Я увидела Аркадия, который, как ему и было сказано, сидел за моим любимым столиком в углу у окна. В его руках был телефон, его глаза, естественно, были прикованы к экрану гаджета. Эй, не туда смотришь! Сейчас перед изумленными взорами публики появится новоиспеченная женщина-вамп в малиновом платье с боковым разрезом до талии и вырезом глубиной с черное море. И ты запросто можешь проморгать ее феерическое шествие между столиками.
Я почти размотала свой многослойный кокон, собираясь оставить его в холле на кресле, как вдруг мой взгляд упал на один из немногих занятых столиков вблизи двери. Я перестала разматываться и застыла с открытым ртом. Вот уж неожиданность так неожиданность! В зале «Террасы», вымытые, приодетые и, скорее всего, надушенные, сидели Лапоть и Ерш. Они бросали нетерпеливые взгляды в сторону двери, Лапоть был слегка сердит, Ерш натянуто улыбался и что-то вещал своему товарищу. По всему видно – они кого-то ждут. Двойное свидание? На Лаптя не похоже, но, видимо, сегодня не одна я веду себя эксцентрично.
Что делать? Появиться перед ними во всей неотразимо развратной красе – значит, дать повод для самых изощренных шуточек Ерша на несколько месяцев вперед. Я вполне могу обойтись без них. Значит, разматываться рано. Войду в коконе и сброшу его непосредственно у нашего с Аркадием столика. Очень кстати, что он уткнулся в телефон, увидит меня в нужный момент, и ни секундой раньше. Хорошо бы еще подруги спасателей пришли поскорее, тогда им будет не до меня.
Забросив конец парео на плечо, я взялась за ручку двери и потянула ее на себя. Лапоть и Ерш устремили в моем направлении взгляды, в которых читались надежда, преданность и бесконечный восторг. Так псы обычно смотрят на хозяина, вернувшегося домой с работы. Но это был не хозяин. Вернее, не девушки, которых они ждали. Это была я. Надежда и преданность в глазах моих друзей-спасателей сменились бесконечным удивлением. Видимо, они не ожидали меня здесь увидеть. Еще меньше они ожидали, что я устрою весьма оригинальный стриптиз. Для меня, кстати сказать, это тоже было неожиданностью.
Край парео сполз с моего плеча, зацепился за угол двери, да так прочно, что, сколько я его не дергала, это не дало результата. Барахтаться на полу, отцепляя своевольный кусок ткани, я посчитала нецелесообразным. Поэтому просто позволила кокону размотаться. Чем дальше я отходила от двери, тем меньше ткани на мне оставалось. В финале на мне осталось лишь то, что уже не могло размотаться – облегающее малиновое платье откровенного кроя.
Ерш и Лапоть выглядели как ударенные молнией: их рты были распахнуты, челюсти со скрежетом упали на пол, глаза вылезли из орбит и болтались на тонких веревочках. Если я и преувеличиваю, то совсем немного. Вероятно, они подумали, что представление с разоблачением было разыграно специально для них, и это поразило их до глубины души.
Поравнявшись с их столиком, я небрежно бросила:
- Привет, мальчики! У вас свидание? Хорошего вечера.
Лапоть промычал что-то неразборчивое, по эмоциональной окраске – возмущенное. Ерш, как обычно, оказался менее сдержанным. Сначала из его уст вырвалось пара слов, которые приличным барышням ни знать, ни слышать не полагается. Впрочем, ничего обидного в них не было. Они выражали безусловное удивленное восхищение. Потом он взял себя в руки и произнес:
- Я так и знал!
- Что ты знал?
Мне стало интересно, я даже притормозила немного.
- Ты не Русалка, ты Клеопатра!
Я фыркнула и пошла дальше.
Аркадий все еще был увлечен своим телефоном. Вид у него был какой-то замороженный. Пора бы его разморозить, не время сейчас предаваться унылому созерцанию. Я мысленно приказала ему поднять глаза и посмотреть в мою сторону. Сила моей мысли была так велика, что подействовала на всех в радиусе километра, даже повар высунулся из двери кухни. Но Аркадий был глух к моим приказам.
Как бы медленно я ни шла, заказанный мной столик с сидящим за ним бесчувственным чурбаном неумолимо приближался. Еще немного – и я окажусь перед самым его носом, а в такой перспективе он не сможет сполна оценить эпатаж и вызов моего наряда. Недолго думая, я прицелилась и зацепила клатчем солонку с одного из столиков. Тонкостенная стекленная посудина упала на покрытый плиткой пол и разлетелась на мелкие кусочки. Происходило все это, к моей радости, с весьма приличным грохотом.
Тот, для кого предназначался звуковой сигнал, как по команде поднял глаза, скользнул взглядом по моей фигуре, изящно огибающей кучку соли и стекла на полу и снова уставился в телефон. Правда, через секунду он рывком вскинул голову и всмотрелся внимательнее, после чего его челюсть скрипнула и поползла вниз. За всеми этими телодвижениями я оказалась прямо перед ним. Аркадий, в отличие от моих друзей-спасателей, очень быстро пришел в себя. Он встал, схватил меня за руку, свободную от клатча, поднес ее к своим губам и произнес:
- Мадемуазель, вы сногсшибательны. Я сражен наповал.
- Привет, - выдавила я.
Надо было подготовить ответную речь. А так я не знала, что сказать, поэтому просто села отодвинутый им стул. Аркадий смотрел на меня, улыбался, но что-то было не так. Во-первых, эффект от моего чумового наряда оказался далеко не таким сногсшибательным, как я рассчитывала. Он слишком быстро пришел в себя и, как мне показалось, на самом деле не так уж и сильно удивился. Во-вторых, взгляд у него был какой-то пустой, как будто он смотрит не на меня, а на что-то, находящееся за тридевять земель отсюда.