Страница 7 из 12
— А как бы он узнал, что ты так и не добралась ни до одного из ее дворцов? — фыркнула Бетрисса. — Зантария имеет обыкновение безо всякого предупреждения переезжать из одного замка в другой, и никто никогда не знает, где она будет спать следующей ночью. Ладно, говорить на эту тему можно бесконечно долго, а я устала и еще собираюсь заплести на ночь косу, и тебе советую. Иначе утром придется выстригать запутанные пряди.
Повернулась и ушла, мягко прикрыв за собой дверь. Тэрлина еще немного постояла, бесцельно глядя в темное окно, затем завесила серые шторы и взялась за гребень. Компаньонка, как всегда, права. Хотя… возможно, она теперь ей больше не наставница, а просто подруга по несчастью?
— Ну, как они?
— Намного спокойнее, чем третья. Можно сказать, даже выдержаннее, чем сестры.
— О чем говорили?
— Достаточно легко выяснили, где именно находится наш замок. Эта Бетрисса — довольно пройдошливая особа.
— А ее воспитанница?
— Благоразумна и хорошо образованна, причем рассуждать ее учит именно компаньонка.
— У нас эти звания отменены. А мне показалась, что она быстро теряется и подвержена безрассудному страху.
— В этой ситуации любой девушке трудно остаться хладнокровной. Вспомни, как визжала четвертая.
— Но Бетрисса ведь не завизжала, — сухо возразил комендант и подавил досадливый вздох.
Он с удовольствием набрал бы таких битых жизнью женщин, как эта бывшая фрейлина, вместо гордых и заносчивых светлостей, да жаль — нельзя. Хотя и с ней пока все очень непросто, и если не удастся решить самый главный вопрос, придется выставить бывшую графиню из замка.
— Ну хорошо, иди. Спокойной ночи.
Проводил взглядом плотно прикрывшую за собой дверь помощницу и сел к столу, писать вечерний отчет. Хотя писал он его скорее для собственного спокойствия.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,
преподнесшая Тэрлине букет новых знакомств
и неожиданных открытий
Непривычно пронзительный звон настырно, как осенняя муха, ворвался в полумрак комнаты, безвозвратно нарушив теплый уют утреннего сна, тревожа и пугая своей бесцеремонностью. Сначала Тэрлина попыталась укрыться от него одеялом, потом сунула голову под подушку, но через долгую минуту, почти окончательно проснувшись, с досадой признала бесполезность всех своих стараний.
Решительно отбросила и подушку и одеяло, села, опустив ноги на жесткий коврик из кошмы, и потрясла головой, пытаясь изгнать из ушей назойливый звон.
— Интересно, сколько это будет продолжаться? — Сердито спросив у потолка, Тэри припомнила, как мало времени отпущено на утреннее умывание и переодевание, и рывком поднялась с постели.
И едва оказалась на ногах, как звон резко оборвался, словно отрубленный острой торемской саблей.
Тэри прикусила губу, задумчиво посмотрела на постель и осторожно присела на краешек кровати. Звонок молчал, но ей почему-то казалось — стоит устроиться поосновательнее и укрыться одеялом, как он задребезжит снова. Девушка хмуро вздохнула — времени, чтобы проверить это предположение, ей попросту не хватало, минуты таяли, как снежинки на ладошке, — и побежала в умывальню.
— Доброе утро, — поздоровалась торопливо шедшая навстречу с полотенцем в руках Бетрисса. — Поспеши.
— Угу, — буркнула Тэри и сердито хлопнула дверью.
Похоже, теперь компаньонке больше не хотелось злить разбойника, и маркиза вполне ее понимала. Бет очень неохотно разрешили сюда прийти, и значит, могут выгнать за малейшее нарушение странных правил. А она поклялась папеньке всеми силами оберегать воспитанницу, и как лишь теперь начинает подозревать ее светлость, вовсе не бесплатно. Но упрекать в этом наставницу Тэри не собиралась. Жизнь никогда не баловала Бет, и все свое скромное имущество она заработала сама честным трудом.
В юности графиня Бетрисса Форсье служила фрейлиной у старой королевы-матери, и когда та внезапно скончалась, в одночасье осталась без места. Через несколько месяцев, когда Бетрисса почти совершенно отчаялась, нашлась благодетельница, пристроила девушку во фрейлины к герцогине Донгерской, но проработала там Бет всего год. Муж ее светлости неожиданно встал во главе заговора, и все их слуги и домочадцы, выжившие во время осады замка, оказались либо в тюрьмах, либо на улице. Бетриссе в тот раз неслыханно повезло: она как раз подхватила болотную лихорадку и несколько недель валялась в платной лечебнице, герцогиня Донгерская была очень мнительна и чрезвычайно боялась заразы. Как выяснилось позже, опасаться ей следовало жадности и авантюризма, доведших ее мужа до гибели. Самой ей пришлось идти в приживалки к троюродной сестре.
Лекарь оказался весьма добрым человеком и, когда закончились деньги, выданные хозяйкой на лечение Бет, не выгнал девушку на улицу. Зато заставил отработать сиделкой, и через пол года эта работа привела Бет в замок маркиза Хистона Дарве Ульгера. Вернее, ее привез старший брат Тэрлины, юный тогда маркиз Карл Дарве Ульгер, попавший в лечебницу после дружеской потасовки.
Звонок зазвенел снова, надрывно и неумолимо, когда Тэри уже оделась и заплетала волосы. Наспех вплетая вместо ленты в пышный конец косы безжалостно оторванную от косынки длинную полоску полотна, девушка бросилась к выходу и едва не столкнулась в коридорчике с Бетриссой. Внимательно оглядев воспитанницу, наставница удовлетворенно кивнула, повернулась и первая помчалась к двери, за которой уже слышалось уверенное погромыхивание засова.
Выскочив из длинной галереи, куда вывел их коридор, пленницы королевской прихоти на миг приостановились, взволнованно озирая сумрачные углы большого зала. Поблизости никого не было, а у дальнего окна, рядом с входными дверьми, виднелась куцая шеренга из четырех девушек, одетых в точно такие же серые одеяния, как Тэри с компаньонкой. У каждой из незнакомок на плечах был большой теплый, как плед, платок, и маркиза не придала бы этому никакого значения, но компаньонка вдруг огорченно фыркнула.
— Вот гадина, а нам про шали ничего не сказала, — процедила она сквозь зубы, однако поворачивать назад не стала и шаг не замедлила.
— Я сбегаю, — тотчас сообразила ее светлость, развернулась и стремительно помчалась назад, рассуждая по пути, что вовсе не обязательно заходить в обе спальни. В ее шкафу лежало несколько таких платков.
Мужчина, наблюдавший за девушками сверху, с тонувшей в тени колонн лестничной площадки, проводил хмурым взглядом ее стройную фигурку, крутнул неизменную тросточку и легкой походкой, какая бывает только у профессиональных танцоров и фехтовальщиков, пошагал вниз.
— Доброе утро, — бросил он небрежно, окинув гостий откровенно равнодушным взглядом, и строго скомандовал: — Выстройтесь цепочкой и следуйте за мной, отставать и сворачивать в стороны нельзя.
Развернулся и той же танцующей походкой, помахивая своей тростью, направился к выходу. Нестройно ответившие на приветствие девушки безропотно потянулись за ним, и Бетрисса встала в конец этой вереницы, с тревогой оглядываясь назад. Ей очень не хотелось, чтобы Тэри опоздала. Как начинала понимать битая жизнью фрейлина, за любое ослушание тут наверняка предусмотрено возмездие. Просто не может быть, чтобы его не было, иначе эти одетые в серые балахоны девчонки не топали бы за самоуверенным разбойником так покорно. А судя по тому, что все они вышли в зал в шалях и повязали головы платочками, их светлости живут тут уже не первый день и, стало быть, успели немного разобраться в здешних порядках.
Ну а в том, что это именно светлости, она уже не сомневалась. Чуть более года назад, когда Бет сопровождала матушку Тэрлины в Карстад на празднование по случаю успешного завершения Донгер-Карритской кампании, ей довелось чуть не полдня просидеть в уголочке приемного зала королевского дворца. Там Бетрисса и рассмотрела почти всю знать: и тех, кого когда-то знала как облупленных, и свежеиспеченных графов, пробившихся к трону после победы над захватчиками южных долин.