Страница 21 из 38
— Это катастрофа глобального масштаба!
Я вскакиваю. Поправляю шапку. На голове бардак, глаза слиплись. А я не могу ни нормально умыться, ни расчесаться. Изловчилась принимать душ в шапке. И спать в ней же, не роняя её.
— Ты представляешь?! Нет, ну ты представляешь?!
Зои носилась вокруг меня, пока я пыталась отрыть косметику, припрятанную в шкафу. Подошла к зеркалу. Впавшие глаза, сросшиеся брови, обветренные губы. Хороша красавица, нечего сказать.
— Ну что там? — спрашиваю я.
Наношу тональный крем, чтобы моя кожа приобрела фарфоровый оттенок. Накрасила глаза, чтобы скрыть их впалость. И губы, чтобы сделать их красными. У меня нет ни пышных ресниц, ни красных губ, только черные глаза и родинка.
— Ты представляешь, их теперь трое! Ужас! Три Эрика! Три, ты пониаешь?!
— Да не кричи ты так, ничего страшного не случилось, — сказала я.
— Не считая того, что самый невыносимый тип теперь размножился до троих, — ядовито уточнила Кларисса.
— Что же мне делать?! — схватилась за голову Зои.
— Тусить с ними, что же ещё? — хмыкнула я.
Зои посмотрела на меня как на извращенку. А я, накинув кардиган, двинулась в сторону палаты этой троицы.
— Окстись, неразумная! — шипела Зои мне в след, — Ты сама не ведаешь, что творишь и с кем связалась!
Я постучала в дверь.
— Мальчики, — пропела я, — Мы с Зои пришли с вами тусить.
Эрик так резко распахнул дверь, что на моём лбу скоро будет красоваться синяк. Из-за него высунулись Саймон и незнакомый парень с бусинками в волосах.
— Привет, — представился длинноволосый, — Меня зовут Грег. Я просто скромный парень, самый-самый скромный в мире. Не нашлось ещё шавки, переплюнувшей меня в скромности.
— А я просто Злобная колдунья, — хмыкнула я, — У меня есть 10 лягушек и 20 бородавок, которые я прячу за слоем заклинаний.
— Здорово! — восхитился Грег, — А со мной поделишься лягушками?
— Нет, они мне для зелий нужны, — сказала я.
Сзади Зои простонала.
— Не ныть, — строго сказала я, — Сейчас будем веселиться. Зои не терпится повесилиться.
— О да, она обожает веселье! — проорал Эрик и схватил нас за руки. Мы побежали по коридорам. Вошли в общий зал. Играла какая-то тоскливая мелодия.
— Жуки? Вот тоска, — фыркнул Грег.
— Сейчас зажжем! — воскликнул Саймон.
Эрик переключил на рок-н-ролл. Схватил Зои и принялся кружить её.
— Да я не умею танцевать, идиота кусок! — выругалась Зои, выкидывая причудливые коленца.
Мы с Грегом загнулись пополам от смеха.
— Я тоже не умею, — перекричал её Эрик.
— Тут все не умеют! — подхватил Саймон и схватил меня.
— Ну ты и лох без пары, Грег, — сказал он оторопевшему Грегу.
— А у меня тоже пара есть, — не растерялся грег и принялся танцевать с плюшевым мишком, отобранным у какой-то малявки.
— Вот это красавица, — восхитился Эрик, — Завидую!
В отместку Зои закружила Эрика со всей дури и отпустила, так что он врезался в шкаф и на него попадали тетради и листочки.
— Так тебе и надо, — с мрачным удовлетворением сказал Грег.
— Да ты просто зверь, — осклабился Саймон.
— Если станционар объявится, которому приспичит лечь сюда, надо бы попросить его принести новые диски, — сказала я, — А то старьё у нас одно. Прямо машина времени какая-то!
— Ты не понимаешь! В этом и есть вся суть! — вдохновенно сказал Эрик, — Барахлящий проигрыватель, потертые диски… Просто сказка, не правда ли, любительница музыкальных магазинов?
— А кого ты бы хотела? — спросила Зои.
— Бритни Спирз, — сказала я, — И Леди Гагу.
Парни присвистнули. Зои уважительно закивала.
— Зато я знаете, че покажу? — спросил Эрик, — Блейн нашел.
Он отвел нас в свою комнату. Порылся в тумбочке. Вывалил: гербарий из осенних листьев, радиоуправляемый вертолет, пульт от радиоуправляемого вертолета, батарейки от пульта от радиоуправляемого вертолета, рисунки дирижаблей, книжку про виды удобрений и их применение, справочник по химии, полосатый носок, клоунский колпак, баночку белил.
— Нихрена себе арсенальчик, — присвистнула Зои, — Неудивительно, что ты самый невыносимый тип в округе. У тебя даже радиоуправляемый вертолёт есть!
— Будешь хорошо себя вести — дам погонять, — подмигнул Эрик, — Во, нашел.
Он вытащил детину 20-го века. Весь пыльный, грязный, вонючий, громоздкий, со множеством ящиков, кнопочек и колёсиков, да ещё и с длиннющей антенной впридачу.
— И как это недоразумение работает? — поинтересовалась я, — Не завидую аллергикам!
— Да уж, — проворчал Грег, зажимая нос.
Эрик воткнул внушительную вилку на не менее внушительном проводе в розетку. Покрутил колёсико. раздалось шипение.
— Разве тут поймаешь что-нибудь? — нервно захихикала Зои, — Ой, насмешил. Когда это у нас что-то нормально работало?
— Не бузи, — сказал Эрик, — Лучше, кто-нибудь, помогите мне поставить его на окно.
Мы с Саймоном и Эриком, кряхтя, водрузили радиоприёмник на подоконник. Саймон покрутил колесо.
— Осторожней, Саймон, — приговаривал Эрик, — Станцию ловить — это целое искусство! Как ювелирное дело, например. Требует высшей точности и живого ума.
— Без тебя знаю, — огрызнулся Грег.
Раздалось невнятное пение. В понимании Эрика лучшего и пожелать нельзя. Он прокричал троекратное "ура" и сказал, что теперь радио будет всё время работать, кроме ночи.
— А нам попользоваться? — жалобно спросила я, — Мне музыка не помешает. Даже такая.
— Вот за "даже такую" я и не дам, — обиделся Эрик.
То, что июнь будет чудесным, я поняла ещё в начале мая. Он и был чудесным. И ещё только начинавшая входить в силу жара, и ласточки, и веснушки на щеках, и мемозы, и сандалии, и раскаленный асфальт, и зелень, купающаяся в солнечном свете, и нагретая на поверхности вода в бочках, и газировка со льдом, и панамки, и тенистая аллея и галькой, и скрипящий качели. Иногда там появлялся странный мальчик. Сколько бы людей не было вокруг, его никто не замечал. И он никого не замечал. Он вел себя так, словно на качелях рядом кто-то качался. Иногда они тоже тихо покачивались.
— Ты кто? — не выдержав, спросила я у него.
— Я? — переспросил мальчик, — Здесь никого нет.
— А с кем я тогда разговариваю? — спросила я.
— Сама с собой, — фыркнул мальчик.
Больше я от него не добилась ни слова.
— Оставь ты его в покое, — вздохнула девочка с сухой веткой в волосах, — Он почти что сиамского близнеца потерял.
— Да ну? — ошеломленно спросила я.
— Ну, не близнеца, а возлюбленную, — дернула плечами девочка, — Но суть всё та же.
Так я и познакомилась с Мариам.
Мариам — хрупкое существо, которое очень легко сломать, разбить на кусочки, как старинную вазу. Она любила пластинки, трещотки, бубны, лошадей и пшеницу. Мальчик с качелей каждый вечер оставлял ей у изголовья кровати ветку, которую она вплетала в волосы. Зачем, я так и не поняла. Но то, что между ними была особая связь, было видно невооруженным глазом. Тут и Блейном быть не надо.
— Просто я его понимаю, — сказала Мариам в ответ на мой немой вопрос, — Это влюбленные-сиамцы. Один не может существовать без другого. Вот он и исчезает. Вся надежда только на ночь, Когда все Двери Открыты.
— А что за ночь? — полюбопытствовала я.
— Ты поступила сюда когда?
— В феврале, — сказала я.
— Значит, пропустила всё веселье, — сказала Мариам, — Я здесь на учете раньше состояла. Ночью к ребятам сбегала. Тут и эпидемия была жуткая, в результате которой умерла девушка. Блейн до сих пор не может простить Клариссу за это.
— А причем тут Кларисса? — раздраженно спросила я.
— Она принесла заразу, — сказала Кларисса, — Пришла сюда с соплями, температурой и натуральным таким баритоном.
— Да, она вроде как проболела месяц, — вспомнила я, — Уроки пропускала, зато на заседания клуба приходила. А иногда не приходила. Своенравная девица.