Страница 23 из 41
Леонид Михайлович был прекрасно образован. Все свое свободное время занимался самоподготовкой, прочел великое множество книг, писал яркие работы по философии и на злобу дня.
Особое место в его жизни занимала семья: жена Галя и двое детей, мальчик и девочка. Дети – для него это было святое. Особенно младшенькая Анюта. Ее огромные, в пол-лица, черные глаза были до краев полны какой-то печальной тайны. «В этих глазах собрана вся скорбь еврейского народа», – любил говорить Леонид Михайлович.
Снова жизнь нас свела, когда я организовал частный банк. Для повышения имиджа новой финансовой структуре был необходим известный в республике человек. Я вспомнил о Леониде Михайловиче. Позвонил ему, пригласил на общественную работу в качестве председателя совета банка «Сан» и очень обрадовался, что он согласился. Выгода была обоюдной. Как председатель совета банка он получил льготный кредит на покупку новой квартиры, о которой много лет мечтал. В ответ Леонид Михайлович обеспечил связь практически с любой властной структурой. Для банка он сделал много добрых дел.
В Верховном Совете он был ярким и страстным оратором. Красные директора натурально бесились от его крамольных речей. Очень скоро Ивенский превратился в лидера оппозиции и попортил много кровушки президенту Зотину.
Их интересы неожиданно совпали в тот момент, когда Ельцин взялся за разгон Советов. Вместе с Зотиным и Минаковым Ивенский сделал все, чтобы распустить Верховный Совет и назначить новые выборы.
Дивидендов Леониду Михайловичу эта акция не принесла. Выборы во вновь учрежденное Государственное собрание он проиграл с треском. Не могу сказать, по какой причине. Возможно, против него ополчились не только прежние депутаты, но и директорский корпус Йошкар-Олы. Возможно, не в его пользу сыграла национальность. Но факт остается фактом: первый демократ республики с политических небес разом спустился на грешную землю.
Поражение на выборах предполагало возвращение бывшего преподавателя политеха в родные пенаты. И вот тут-то, на мой взгляд, Леонид Михайлович допустил роковую ошибку.
Он не пошел обратно в институт. Три года он был депутатом Верховного Совета, серьезно увлекся политикой. Живое дело оказалось много интересней нудных лекций. И возвращаться в прошлое он не захотел.
Толковому и дельному человеку трудно затеряться в крошечной республике, где все население составляет семьсот тысяч человек. Леонид Михайлович и не затерялся. Он поступил на службу президенту Марий Эл.
Надо отдать должное Зотину: он просчитал Ивенского очень точно. Леонид Михайлович полюбил власть и все сопровождающие ее атрибуты. Ему было важно находиться в гуще событий, блистать, ловить восхищенные взгляды, ощущать уважение и почитание. Он быстро понял, что находясь при власти, можно не ограничивать себя ни в чем и безбедно жить за счет бюджета. Он полюбил комфорт, персональную машину с шофером, правительственную дачу.
Разумеется, Леонид Михайлович понимал, что переход в правительство будет выглядеть как предательство демократических идеалов. Он долго колебался и спрашивал совета у всех своих знакомых. В душе он наверняка понимал, что за такой шаг придется заплатить определенную цену. Думал отделаться малыми потерями, но жизнь распорядилась по-своему.
Тогда, на изломе своей карьеры, Леонид Михайлович приехал ко мне. Не мог не приехать: слишком много интересов у него было завязано на банке и мне лично.
– Николай, у меня сложный вопрос, – начал он таинственно.
– Слушаю, – я не придал значения его тону. Обычно такой заход предвещал историю о каком-нибудь интересном, на его взгляд, начинании в сфере бизнеса, и потому я приготовился услышать страшную тайну про сделку на миллиард боливийских долларов. Но на этот раз он заговорил о другом.
– Зотин предлагает мне поехать с ним в Италию.
– Зачем?
– Он едет на подписание контракта по вашему волжскому заводу «Совиталпродмаш». Ему нужен переводчик и помощник, который помог бы разобраться в тонкостях контракта.
– Подожди, подожди, – не понял я. – Ну, переводчик – это понятно. Языки ты знаешь, в этом деле поможешь. Но что значит помощник по подписанию контракта? Ты-то тут причем?
– Притом. Мне дали на изучение конфиденциальный материал. Через неделю я буду знать все и о заводе, и о выпускаемой продукции. Президенту нужен помощник, который мог бы свежим взглядом оценить ситуацию.
Я посчитал своим долгом поделиться сомнениями.
– Леонид Михайлович, я бы не советовал доверять Зотину. Я-то его хорошо знаю. Обманет.
– Ну, о чем ты говоришь? Какой обман, – прервал он меня. – Он уже включил меня в официальную делегацию.
– Ну и что. Все равно я ему не верю. Да и потом, ты же демократ. Как ты думаешь жить и работать в дальнейшем? Вернулся ты вместе с Зотиным из Италии, и дальше что?
– Вот! – воскликнул он. – По этому вопросу я и приехал посоветоваться. Зотин предлагает перейти к нему работать. Даже министерство новое для меня придумали – по внешнеэкономическим связям!
– С ума сошел, – только и смог вымолвить я.
– Почему сошел? В жизни надо определяться.
– А как же демократическая платформа?
– Да к черту эту платформу, одни болтуны собрались. И ведь есть шанс в Италии побывать. Ты представляешь, – он мечтательно закатил глаза, – Рим, Флоренция, Венеция…
– Мои-то советы тебе зачем? – нарушил я его лирическое настроение.
– Как зачем? – очнувшись, переспросил он. – Твое мнение мне знать важно. Если я поеду с Зотиным в Италию, то вроде как стану предателем, да?
– Да. Не надо ехать в Италию.
– Как же ты не поймешь! Это мечта всей моей жизни!
– Ну, раз мечта, тогда езжай.
– Но на мне же столько вопросов демократического движения завязано. Я же сопредседатель…
– Не надо ехать в Италию, – перебил его я.
– Это же мечта!
– Да пошел ты к черту со своей мечтой, – не выдержал я. – Определись, чего хочешь, и действуй. Только потом не ной. Не знаю, что задумал Зотин, но я ему не верю. Слишком часто обжигался, чтобы доверять. Вижу, он тебя уже зацепил. Поедешь с ним в Италию, станешь министром – будешь предателем. Как потом работать с близкими тебе людьми, соратниками? Не поедешь – всю жизнь будешь ненавидеть и себя, и меня. Решай сам. Мое мнение ты знаешь.
Леонид Михайлович сделал выбор в пользу мечты. Он поехал в Италию. А после поездки, как и говорил мне, был назначен министром внешнеэкономических связей.
Вскоре после назначения я к нему зашел. Новый кабинет, куча бумаг на столе, секретарша, молодые помощники. Черный костюм с галстуком. Ни минуты покоя. Три телефона на столе и все дружно трезвонят. Леонид Михайлович очень изменился. Весь в делах и заботах, ни минуты покоя, энергичный и деловой: совершенно другой человек.
– Молодец, что зашел, Николай! Садись, у меня к тебе дело, – сходу начал он. – По закону все министры утверждаются Госсобранием. Ты депутат, как думаешь, меня утвердят?
– Нет, – глядя ему в глаза, ответил я.
Он заметался по кабинету.
– Сволочи! Я столько делаю для республики, вышел на греков, итальянцев, немцев. Миллионные контракты, а они морду воротят.
«Они» – это, как я понял, депутаты. Леонид Михайлович с полчаса рассказывал о проделанной работе, об успехах и перспективах республики и его министерства. Горячился, доказывал, убеждал. Чего ему было убеждать меня? Думаю, убеждал он прежде всего себя.
– Чего ты бесишься, – не выдержал я, – успокойся. Если все так хорошо, чего же волноваться. Если надо, я выступлю на сессии, поговорю с нашими ребятами, мы за тебя проголосуем. Но ты же знаешь, я не могу собрать большинства голосов. Нас всего пятеро. С остальными депутатами необходимо работать, тебе и президенту. Что, он не знает, как решаются подобные вопросы? Пусть пригласит к себе заинтересованных депутатов, пообещает что-нибудь.
– Хорошо, – Леонид Михайлович взял со стола список депутатов и сел напротив меня. – Давай посчитаем. Необходимо шестнадцать голосов. Вот наши депутаты: Казимов, ты, Кожевников, Максимов, Жиров.