Страница 96 из 141
...Откуда же столько воронья?! Тут никогда не было их, никогда! Крики, как хриплый кашель, смех над будущей кровью!.. За что?! Неужели не может жить этот рай?! Именем Блеклой Птицы? Чьим именем вы клянетесь, вороны? Именем Мрака?! Мне незнакомо это имя. Но даже оно не дает права убивать радость и Свет. Кто привел вас сюда? Вепрь?! Неужели свиньи стали товарищами крылатым? Вы же птицы, хоть и мрачны ваши расцветки! Неужели променяли вы радость неба на спелые желуди? Или теплая кормушка дороже свободы? Военачальник Вепрь, Монстр Зеркал? Правая Рука Мрака? Желающий Пройти По Трупам Вселенной?!..
Зачем?! Что вам сделали живущие внизу? Сами накликали беду? Почему ваши пылающие мысли будят в них гнев?! Говорите -- пробуждается потаенное? Зачем вы заставляете драться их не на жизнь, а на смерть! Зачем вы сеете среди них безумную ярость -- пусты ее плоды, бесцельно ее семя... Вы -- не можете иначе? А они -- могли! Зачем вы добиваете их? оставьте им жизнь! Что значит -- еще хуже будет? Кому? Им? Они не мешали вам! Не они пришли к вам, вы -- к ним явились!
Говорите -- в них это жило внутри? В ком?! В этом мальчишке, убитом у тополя? В тех, что у догорающего "конверта" воздушного змея? Вы насадили им это! Они... Они -- мои друзья! Что значит -- были? Пока я помню их -- они живы! Говорите -- "легко исправить"?! Видит мир -- вы сами напросились! Я все же -- Воин, хотя и на пенсии!
Гитара мешает лететь... Сбросить ее, как балласт с воздушного шара...
Как тяжелы крылья. Каждый взмах -- вся сила и еще больше. Лишь гнев и ярость и несут вперед... Откуда их столько... Все прибавляются и прибавляются... И эти строки в мозгу:
Но ведь может и Воин уйти на покой,
Но ведь может и Воин когда-то устать...
Некогда уставать... Еще взмах... И еще... И еще... Еще немножко.. Еще один взмах... Совсем недалеко...
Черное пламя. Это не выстрел. Это из собственной души рванулись вперед гнев, ярость и боль. И оплот Мрака запылал, сожженный этим гневом. Сладкое слово -- Месть. Но она опаляет крылья, туманит мозг, выжигая память и все человеческое... И перья чернеют, их зелень сменяется угольной чернотой. Горят в пожаре вороны -- приспешники Мрака. Горит само место, где стояла минуту назад Цитадель Зла. Но -- земля под ней осквернена касанием злобы! Сжечь ее, избавить от скверны! Но пепел оскверненной земли пачкает планету под собою! Мир стонет от этой боли! Избавить его от боли, спасти!
До чего холодно... Разлетаются по Вселенной камни... Тускнеет память...
Время разбрасывать камни...
...И время собирать их. Камни полезны на баррикадах. Ну и что, что черен мундир! Ну и что, что вокруг одни роботы! Они воюют, и надо воевать! За одних, против других. Звонко рявкает автомат. Приходится стрелять одиночными: мало патронов. Бронеход дымится, и дым мешает врагу прицеливаться. Это хорошо. Как только кончатся патроны -- можно перекатиться из-под стальной громады и схватить трофейный излучатель с наполовину полной батареей. И -- снова в бой!
Прямо перед носом останавливаются чьи-то ноги. Тяжелые сапоги, мешковатые пятнистые брюки, кожаный жилет, кабаньи клыки, белесая шерсть на воспаленной коже, горящие багровым крохотные глазки. И, как назло, ни одного патрона!
Кабаноголовый направляет на Черного Шута короткоствольный разрядник.
-- Ты убил нашего повелителя, но не думай, что этим вы покончили со всеми нами! -- Вепрь просто взбешен. -- Я говорю про Сына Лорда.
Шут, разумеется, мог бы огорчить Вепря тем, что все время Войны с Мраком он просидел в королевском замке, обороняя его, но разумно воздерживается от этой светлой идеи: во-первых, вряд ли это утихомирит монстра, особенно учитывая, что намерения Шута в адрес чудовища на Планете-Рае не вызывали у последнего ни малейших сомнений, а во-вторых, не было никаких гарантий того, что, разделавшись с Шутом, Вепрь не захочет добраться и до подлинных виновников гибели Абадонны.
-- Приготовься к долгой смерти, паяц! -- самодовольно хрюкнул мрачник. И вдруг бросил свой разрядник и медленно поднял руки.
Шут выскользнул из-под бронехода. Вепрь стоял неподвижно, а в спину ему уперся стволом Танк небесно-голубых оттенков брони. Скругленный и стремительный. Почему-то показалось, что он говорит с оборотнем, и явно не о погоде. Схватив лежащие рядом очки ночного видения и излучатель, Шут кинулся в ближайший тоннель. Он не стал дожидаться развязки... В таких войнах если стоять и глазеть -- не помогут никакие тренировки...
Блеклый снежок заметал неподвижные тела и обертки от боепакетов...
Глава 18
После битвы с Драконом у Загорского оставалось еще две неразрешенные загадки, которые были ему как заноза в мягком месте -- Орт-Гент и "скат". Конечно, до жути хотелось вернуться на Риадан, где он уже успел прижиться, в свою башню, в спокойную обстановку. Но извечная неудовлетворенность, это чувство недовершенности дел подталкивало на немедленное разрешение всего непонятного. "Вот, разберусь с этим, а потом с тем, а потом еще с тем, тем и тем, а тогда и отдохнем..." -- так уже не один раз говорил он сам себе. Но после того, как со всем "этим" и "тем" бывало покончено, всегда появлялось "еще что-то" и вновь звало вперед, на поиски разгадки. Яромир смеялся над Малдером, вечно ищущим доказательства существования Прадавних, но в глубине души он прекрасно понимал его стремление, хоть и не хотел этого признавать даже перед самим собой.
Стремление найти разгадки ко всему непонятному тянуло вновь, а тут как раз подвернулся удобный случай: инфа, обнаруженная в Драконовском компьютере во время отправления с него приказа о передислокации главной конторы 14-го Отдела на Риадан.
Файл в основном списке для расследований номер один. Крымский Исследовательский Центр. Проект "Диагноз". Очередная попытка выведения "сверхсущества" с неожиданным результатом. Процесс смешения генокода альфалона, мембарца и риаданского эльфа привел к появлению существа со способностью при прикосновении определять абсолютно любой материал и узнавать полную историю всех происшедших с ним передряг за всю его долгую жизнь. Такого Загорский упустить не мог -- великолепный шанс разузнать все о "скате" и, в очередной раз показав язык, утереть нос варлонам и мембарцам, которые так ничего и не достигли за все время изучения этого космического "храма-подземелья". Тем более, что президент Острова Крым -- его бывший однокашник по Херсонскому Колледжу. А с Егором в свое время они были неразлей-вода. Он был один из немногих, кто мог понять Яромира, или даже если не понять, то уважать его образ мышления.