Страница 78 из 90
— Это судьба, — завила Эльспет. — На моем подвенечном платье тоже две буквы «Э», одна — «Эльспет», другая — «Эрнест».
Эрнест. Впервые она произнесла вслух имя мужа. До сих пор она называла его не иначе как «отец Эрика». Старушка чуть не расплакалась, глядя, как Эбби потуже затягивает на мне корсет и возится с целой паутиной шнуровки на спине. Когда все было закончено, Эльспет попросила Эбби оставить нас ненадолго одних. У нее был для меня еще один подарочек, который она обязательно хотела вручить именно сейчас. Как только Эбби скрылась за дверью, Эльспет протянула мне небольшую розовую коробочку.
— Как говорится, на свадьбу надо дарить что-то старое, что-то новое и что-то взятое взаймы… Пусть это будет «старой» частью подарка.
Я открыла коробочку. Внутри лежала тончайшая, просто волшебная диадема! Невесомая золотая проволока, жемчужины и алмазы — все это было аккуратно уложено в форме сердечка. И так трогательно перекликалось с вышивкой на платье. Эльспет закрепила диадему на моей голове, и я вспомнила, как в свадебном салоне продавщица водрузила на Мэри позолоченную «дуру» размером чуть ли не с велосипедное колесо. Другое дело — эта диадема. Такого дорогого, изысканного украшения у меня не то что никогда не было — я ничего подобного и в руках-то не держала.
Поправив диадему, Эльспет набросила мне на голову фату. Наконец я встала перед зеркалом и посмотрела на себя в полном свадебном облачении. Да, прямо настоящая невеста…
— Прелесть! Прелесть! — мурлыкала Эльспет.
«Ужас!» — думала я.
Изображать безмерную радость по поводу этого маскарада я больше не могла. Придумать что-либо больнее и обиднее для меня в тот момент было бы трудно. Да какая там свадьба, если мне все равно суждено провести остаток дней, проклиная человека, который променял меня на другую. Я не в силах забыть этого подлеца.
Дзынь-дзынь, донеслась до нас веселая трель звонка.
— Ах, это, наверное, Ричард Адамс! — всплеснув руками, воскликнула Эльспет. — Ну что ты стоишь, Лиззи? Иди открывай.
Чтобы не упасть, я вынуждена была ухватиться за спинку стула, снова почувствовав тошноту. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы время в этот миг остановилось. Мне нужно было срочно собраться с мыслями и решить, что делать дальше. Мне казалось, я сплю — так нереально было все происходящее: я в подвенечном платье, на шикарной вилле, а на пороге стоит Ричард. Неужели судьба смилостивилась надо мной? Ведь не может быть, чтобы, увидев перед собой такую красивую и, не побоюсь этого слова, роскошную женщину, он снова не влюбился в меня до беспамятства.
Глава 28
Мне казалось, что я сбегаю по лестнице, как Скарлетт О’Хара, легко и красиво, но Ричард быстро вернул меня с небес на землю.
— Я чуть не ушел, когда увидел тебя. Тоже мне, призрак молодости, — хмыкнул он, устанавливая мольберт в гостиной. — Как тебя сюда занесло, а?
Нет, пока Эльспет была в комнате, разговор шел, конечно, совсем в ином ключе. Ричард вел себя как и подобает настоящему профессионалу. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда Эльспет представила нас друг другу. Даже у самой подозрительной свекрови не возникло бы подозрений. Она ни за что не догадалась бы, что мы с Ричардом были когда-то знакомы. Все то время, пока Эльспет была с нами, он общался со мной, как с клиенткой, чей портрет ему предстояло написать, — вежливо, но не более того. Мы обсудили, как именно я буду позировать, придумали фон и прикинули, сколько сеансов потребуется, чтобы закончить портрет до свадьбы. Когда Эльспет сказала: «На портрете она ведь получится еще лучше, чем в жизни? Рисовать такую красавицу, должно быть, одно удовольствие?» — Ричард согласился с ней и добавил:
— У нее очень выразительное лицо.
— Ну, учитывая, что вы оба родом из Англии, у вас будет о чем поговорить, пока идет работа, — одарив нас улыбкой, сказала Эльспет. — Ричард живет, если я правильно расслышала, на Тафнелл-парк. Лиззи, ты знаешь, что это за место?
— Да вроде бы слышала.
— А вы, Ричард, впервые в Лос-Анджелесе? — поинтересовалась ни о чем не подозревающая Эльспет.
— Да. Никогда раньше здесь не бывал. И вы знаете, мне здесь нравится, — ответил он.
— Лиззи тоже полюбила этот город, — доверительно сообщила ему Эльспет. — Вы представляете, она приехала сюда, чтобы стать актрисой. Но ей страшно повезло. Она познакомилась с моим сыном Эриком и влюбилась в него. Это был потрясающий роман. Я сама удивляюсь, как быстро у них все завертелось.
— И не говорите, — кивнул Ричард.
— Впрочем, если разобраться, ничего удивительного в этом нет. Когда человек встречает того, кого искал всю жизнь — можно сказать, свою вторую половину, — к чему ждать?
— Знаете, бывает так, что люди встречаются и становятся невероятно близки друг другу в первый же вечер, — опять поддакнул Ричард раболепно. Я-то прекрасно понимала, на что он намекает. — Так значит, свадьба уже в это воскресенье? — уточнил он. — Но ведь осталось всего…
— Да-да, всего три дня. Я понимаю, Ричард, времени у вас, чтобы успеть закончить работу, очень мало. Но Алекс Вольпер заверил меня, что если кто-то из серьезных современных художников и способен уложиться в такие сжатые сроки, то это вы, и только вы.
— Если, конечно, вы не сочтете, что модель заслуживает особого подхода и внимания, — сказала я, позволив себе небольшую шпильку в ответ на намек Ричарда о близости в первый же вечер.
— Ну что ж, я, видимо, и вправду не ошиблась, решив, что вам, двум британцам, будет о чем поговорить, — заключила Эльспет и наконец оставила нас с Ричардом наедине. К этому времени тот выглядел как выжатый лимон.
— Ну вот мы и снова встретились, — сказала я.
Вариант первой реплики из фильма о Джеймсе Бонде как-то сам сорвался с языка.
— Ну да, — кивнул Ричард.
Он продолжал распаковывать кисти и краски, избегая встречаться со мной взглядом.
— Там, в галерее, я подумал было, что увидел тебя, но потом решил, что ошибся. Ну согласись, с какой стати тебя могло занести на открытие модной выставки в Лос-Анджелесе. Это же бред!
— Знаешь, мне, между прочим, пришла в голову точно такая же мысль, — огрызнулась я в ответ.
Ричард зафиксировал мольберт на нужной высоте. Это был тот самый деревянный мольберт, который он купил на деньги, полученные за первую свою картину. Тот самый мольберт, который я однажды сплошь заклеила стикерами со словами «я люблю тебя». Это было в день рождения Ричарда. Интересно, помнит ли он об этом?
— Вот уж не думал, что наша встреча произойдет в таком странном месте и при таких странных обстоятельствах, — сказал Ричард, затягивая винты на штативе. — А тебе, я смотрю, эти месяцы пошли на пользу. Ты неплохо устроилась, — добавил он.
Точно так же когда-то мой брат сказал своей бывшей подружке Джулии — «неплохо устроилась». Эти слова относились к девушке, поработавшей в роли эскорт-герл и сумевшей настолько охмурить своего босса, что тот сделал ей предложение.
— Знаешь, я наконец нашла свое счастье.
Эти слова были, естественно, наглой ложью.
— Нашла, да? Как и дверь в красивую жизнь?
— Да, Эрик — человек не самый бедный, — признала я.
— И он станет еще менее бедным, как только старушка «откинет копыта».
— Я выхожу замуж не из-за денег, — гневно заявила я в ответ. — В отличие от некоторых я не ставлю знака равенства между хорошим материальным положением и любовью.
— Ну уж он-то на тебе женится, разумеется, не по расчету.
Ричард явно решил подразнить меня.
— Видишь ли, его материальное положение — не главное. В нем есть внутренняя красота.
— И не говори, — охотно согласился Ричард и кивнул на стоявшую на рояле фотографию Эрика с мамой. — Если бы он еще и внутри был таким же уродом… Ну у него и башка! Ни дать ни взять выжатый грейпфрут.
— Знаешь, я уже стала забывать, какой ты у нас наблюдательный. При этом видишь ты всегда в первую очередь недостатки.