Страница 64 из 90
Когда я подняла голову, Эльспет смотрела на меня пристально и сосредоточенно. Она явно готова была выслушать долгий и подробный рассказ, а не просто — «наши глаза встретились, и мы поняли, что это любовь». Надо было срочно придумать правдоподобную историю.
— Был день рождения моей хорошей подруги Симы, — начала я.
Конечно, я рассказала ей историю моего знакомства с Ричардом. Я перенесла действие из простого лондонского паба в роскошный голливудский бар. Первое свидание было не в пиццерии, где мы с Ричардом съели по тарелке спагетти, а в превосходном ресторане под названием «Тихоокеанский Рим». Но все подробности я взяла, разумеется, из настоящей истории любви.
— А когда ты поняла, что любишь его?
— На выставке. Мы стояли у той самой картины кисти Хокни, «Мистер и миссис Кларк с Перси», в галерее Тейт.
К тому времени я уже рассказала Эльспет, что Эрик приезжал в Лондон познакомиться с моими родителями.
— А каким образом все вообще началось?
— Он просто рассказывал мне, что ему нравится в этой картине. Эрик подошел ко мне сзади, обнял за талию и положил подбородок мне на плечо. Меня вдруг поразило, какой же он пылкий и тем не менее глубокий человек, как он чуток и восприимчив. Мне захотелось посмотреть на мир его глазами. Захотелось отдаться ему целиком, без остатка, слиться с ним в одно целое и остаться так навсегда.
— И теперь это скоро случится, — сказала Эльспет восхищенно и счастливо.
— Да, я надеюсь.
Слава богу, на сегодня ей этого оказалось достаточно. Эльспет получила свою сказку перед сном, а я отправилась на ежевечернюю охоту на Пикассо.
— Пикассо! — позвала я. В моем голосе было меньше энтузиазма, чем обычно.
Сад тонул в тишине; только шум волн, ласкающих песок, доносился с пляжа. Я понимала, что вспоминать историю знакомства с Ричардом было не самой блестящей мыслью, но, как ни странно, на этот раз воспоминания не повергли меня в обычную меланхолию. Плакать не хотелось. Еще совсем недавно, стоило мне воскресить в памяти хоть миг нашего счастья, как слезы сами наворачивались на глаза. А сегодня вечером — нет…
Я потрясла коробкой с птичьим кормом и с удивлением обнаружила, что Пикассо стоит рядом со мной.
— Ну что, пошли в дом? — сказала я.
Павлин спокойно пошел следом за мной. Я перестала орать. Он перестал прятаться.
Неужели то же самое произошло с моими воспоминаниями о Ричарде? Я перестала прятаться от них, так неужели и они отпустят меня? Неужели боль наконец уходит?
Глава 23
Эльспет не слишком утомляла меня рассказами о своей болезни. То есть она постоянно напоминала мне о том, что вот-вот собирается покинуть этот мир, но какой именно недуг терзал ее, для меня оставалось неведомо. Даже через неделю после того, как мы с мамой Эрика поселились под одной крышей, я не знала, какой у нее диагноз. Мне оставалось только гадать. Уж не рак ли груди и у нее, как у бедной Брэнди? Только в очень запущенной форме?
Кстати, что касается Брэнди, то мне за всю неделю так и не удалось съездить к ней. Впрочем, я звонила подруге каждый вечер (как только из комнаты Эльспет доносился первый храп) и не могла нарадоваться ее хорошему настроению. Сделав дополнительные анализы, врачи с большой долей уверенности локализовали опухоль, но окончательные выводы можно было сделать только во время операции, проведя полное лабораторное исследование опухолевых тканей. Операцию собирались делать в ближайшие дни. К огромному облегчению Брэнди врач, который занимался ею в больнице Святого Экспедитора, считал, что в удалении молочных желез нет необходимости. Как он сказал, на таких ранних стадиях заболевания этого делать не требуется. Более того, вся операция должна была свестись к удалению части ткани из правой груди и, при удачном стечении обстоятельств, можно было рассчитывать на одновременное косметическое восстановление этого участка.
— Мне показывали фотографии женщин, которых оперировали в этой клинике, — сказала Брэнди, — знаешь, в большинстве случаев я бы и не догадалась, что им что-то вообще оперировали! Представляешь, как сейчас это делают? Приподнимают сосок, просто как крышечку на заварочном чайнике, выскребают из груди всякую гадость и закачивают вместо этого какие-то там синтетические материалы типа силикона.
— Ну так это же просто классно! — обрадовалась я. Что еще тут можно было сказать? А Брэнди продолжала:
— Я тут даже подумала, а не попросить ли доктора, если это, конечно, возможно, подкачать мне заодно и вторую грудь? Помнишь, тот парень из «Пипхоул Пикчерз» сказал, что у меня грудь начала обвисать?
— Мудак он, этот парень.
— Это да. Ну ладно, я теперь им покажу, что у кого отвисло. Даже не знаю… Вообще-то немножко страшно, все-таки лишняя операция… Но если уж они одну грудь все равно будут резать, почему бы не привести в порядок и вторую?
— Ну и ну! Узнаю наконец Брэнди! Вот это уже на тебя похоже! — воскликнула я. — Рада, что ты умудрилась найти во всем этом и забавную сторону.
— Знаешь, Лиззи, — сказала Брэнди, вдруг переходя на шепот, — признаюсь тебе честно, на самом деле я страшно трушу, просто… Но ты помнишь, что нужно делать, когда не так уверен в себе, как хочется? Принцип тот же, что и перед пробами, — действовать «как будто». Как будто роль уже у тебя в кармане, как будто тебе все в жизни ни по чем. Вот и сейчас я веду себя так, как если бы, очнувшись от наркоза, стала бы выглядеть как Анна Николь Смит.
— Тогда, надеюсь, тебе достанется более симпатичный муж, — усмехнулась я.
— А здесь, в клинике, кстати, есть на кого глаз положить, — доверительно сообщила Брэнди. — Один только лечащий врач чего стоит! Просто мужчина моей мечты! Вот уж в жизни не подумала бы, что встречу мужчину, в которого можно влюбиться, в тот момент, когда он вводил мне в вену катетер.
Брэнди уже рассказывала мне, что у нее в вене на предплечье зафиксирован катетер для введения жидких лекарств.
— Я, наверное, попрошу, чтобы его не снимали, когда будут меня выписывать, — засмеялась Брэнди, — можно будет сэкономить на спиртном. Закачаешь мне через катетер пару рюмок водки прямо в кровь — и я уже веселенькая, если не пьяная в стельку.
— Слушай, а эта штучка, она тебе не мешает? Все-таки игла в вене…
— Да плевать мне на катетер. Я как-то больше про врача думаю. Красивый какой! Приезжай, посмотришь. Должна же ты полюбоваться на предмет моих воздыханий.
Проведать Брэнди? Мысль хорошая, вот только когда? Судя по всему, Эльспет не собиралась выпускать меня из виду ни на секунду. И, честно говоря, я считала, что не имею морального права требовать у нее час-другой отгула, поскольку получала за работу пять тысяч долларов в день. В то же время мне очень хотелось повидать Брэнди до операции. Родственников у нее не было, а что касается Джо, то при всех его достоинствах сиделка из него никудышная. Даже в лучшие времена с чувством такта у парня было не очень, а теперь его неуклюжие шутки ранили больную перепуганную Брэнди еще сильнее. Вот, например, недавно он приперся к ней в палату и так, между дел, спросил: может ли он рассчитывать на лифчики Брэнди после операции, если они ей больше не понадобятся.
Я уже стала подумывать, не сбежать ли мне к Брэнди на пару часиков ночью, под покровом темноты, когда Эльспет крепко спит. Но тут вдруг Эльспет сама сообщила, что собирается съездить к врачу.
— Может быть, стоит пригласить доктора домой? — предложила я. В конце концов, старушке, которая не может без посторонней помощи подняться на второй этаж, наверное, не следует лишний раз выходить из дому.
— Ни в коем случае, — категорически отказалась Эльспет. — Не хочу быть никому обузой. А уж врачам — в особенности. Другое дело, если бы ты смогла подбросить меня до больницы и подождать, пока врач меня примет. Я была бы тебе очень признательна.
— Ну разумеется, я вас отвезу. А куда именно вам надо?