Страница 15 из 90
— Ну, как прошла свадьба?
— Спасибо, хреново, — сказала я. Что за дурацкий вопрос! — Я испортила лучший день жизни моей лучшей подруге.
— Как твои родители? — сделал он еще одну попытку.
— Ненавидят тебя.
— А. Слушай, а ты не звонила в Управление по поводу перепланировки моей квартиры?
— Что? — не поняла я.
— Ты не успела получить разрешение на перепланировку?
Мне хотелось схватить нож и вонзить ему в сердце. Хотелось схватить Ричарда за горло и ткнуть вилкой в глаз. Разбить тарелку и исполосовать ему лицо. Разбить бокал и вонзить осколки в пах.
— Я не собираюсь обсуждать с тобой разрешение на перепланировку. Я пришла, чтобы поговорить о нас.
— Хорошо. Но ты звонила в Управление или нет?
— Нет!
Я заплакала. Ричард беспокойно заерзал на стуле, словно у него были глисты.
— Послушай, не надо плакать, — заговорил он. — Люди все время расстаются.
Люди все время расстаются? Это что, новая поговорка? Неужели он и вправду считает, что после четырех лет, проведенных вместе, люди расстаются — и все? Две недели спустя они вместе идут обедать, и она соглашается помочь ему достать разрешение на перепланировку его чертовой квартиры?
— Как ты можешь? — всхлипнула я.
— Что тут такого? — удивился Ричард, отправляя в рот огромный кусок лимонного пирожного. — Это может произойти с кем угодно.
— Что? Но мы же не кто угодно, Ричард! Мы же говорим о нас! О Малыше и Медвежонке! — Это были наши прозвища, но он не услышал боли в моем голосе. — Мы жили вместе. Мы любили друг друга.
— Послушай, — заявил Ричард твердо, — ты говорила, что, если я захочу расстаться с тобой, достаточно просто сказать об этом. Ты говорила, что не станешь пытаться меня остановить. Что не будет никаких истерик. Так вот, я хочу с тобой расстаться и говорю об этом. Держи слово.
— Какое слово?
— Тебя никто за язык не тянул, — напомнил Ричард, и кровь ударила ему в лицо, — ты говорила именно так. «Если ты захочешь расстаться со мной…»
— Хватит, — оборвала я. — Я сказала это на нашем третьем свидании. Третьем! И в то время это было так. Тогда ты мог отказаться от наших отношений, или у тебя могло не оказаться чувства юмора, или тебе не понравился бы цвет моих волос, — все это было еще приемлемо! После трех свиданий вполне можно сказать: «Слушай, мы прекрасно провели время, но мы не пара. Счастливо!» — и больше ничего не объяснять. Все это допустимо после трех месяцев знакомства. Но не после нескольких лет, когда делишь с человеком пополам квартплату и спишь в одной постели! Для того чтобы расстаться, прожив вместе несколько лет, нужна причина.
— Послушай, сердцу не прикажешь, — развел он руками. — Я ничего не могу с этим поделать, понимаешь?
— А как же я? — спросила я. — Я-то не хочу, чтобы мы расставались.
— Мы уже расстались, — отрезал Ричард. — Нельзя оставаться вместе, если один из двоих этого не хочет. И я — не хочу.
— Извини, — бросила я и выскочила из-за стола.
Я побежала в туалет, заперлась и согнулась пополам над сияющим унитазом. Ничего не вышло. Меня не вырвало, потому что было нечем. Но тело требовало освобождения. Тело требовало вывернуться наизнанку, так, чтобы Ричард увидел, сколько там накопилось боли. Тело хотело, чтобы все внутренности оказались снаружи и я могла бы сказать: «Вот, это мое сердце. Видишь, оно разбито, но, может быть, ты хочешь еще посыпать его солью, прежде чем бросишь меня навсегда?»
Я никак не рассчитывала на то, что наша встреча пройдет вот так. Конечно, я понимала, что мы не будем смеяться от счастья, но, по крайней мере, надеялась расшевелить сомнения по поводу нашего разрыва в его «тонкой» душе. Я надеялась всколыхнуть любовь, оставшуюся в его сердце, всю до дна. Надеялась, что Ричард хотя бы почувствует угрызения совести и, может быть, раскаяние. И признает, что поторопился с разрывом.
Но теперь стало совершенно ясно, что Ричард намного больше меня преуспел в науке расставаний. Он вел себя так, словно его удивляло, как это я могу еще страдать? Словно это так странно для него, а все эти четыре года мне просто приснились. Словно я преследую его со своей любовью, а он мне и повода-то не давал. Словно не он построил для меня замок из песка. Он был непробиваем, как бункер Гитлера. И так же человеколюбив.
Я вернулась в зал и направилась к столику. По пути я сказала официанту так, чтобы все слышали:
— Принесите счет вон тому козлу в углу, чтобы он поскорее выметался отсюда. Нечего мне глаза мозолить, раз не может внятно объяснить, почему мы расстались!
Официант кивнул и тотчас же принес счет. Ричард взял ручку, чтобы подписать чек.
— Чаевые оставь, — бросила я.
— Обслуживание включено в счет, — сказал Ричард.
— Точно так же, как когда мы жили вместе, — выпалила я. Мой гнев рвался наружу. — Знаете, — обратилась я к официанту, — я жила с этим дерьмом четыре года. Он зарабатывал в два раза больше меня, но не возражал, чтобы мы платили за квартиру поровну, только я еще обстирывала его, готовила, убирала и занималась налоговыми документами. А в ответ он всего лишь раз за все это время купил мне цветы. Этот человек четыре года подряд забывал про мой день рождения. И ни разу не довел меня до оргазма.
— Как? Ни разу? — удивился официант.
— Ни разочка, — отрезала я.
Ричард сделал было протестующий жест.
— Он забыл, что я актриса, я могу правдоподобно изобразить все что угодно, — опередила я.
— Невероятно, — сказал официант. — Вам явно будет лучше без него, леди. И кстати, обслуживание в счет не включено. Сэр?
Ричард уже шел к двери.
— Идем, — шикнул он, выдергивая меня за шиворот на улицу, — достаточно оскорблений для одной встречи.
— А ты, думаешь, сам не оскорбил меня? Мы четыре года были вместе, спали в одной постели, Ричард! — прокричала я. — Четыре долбаных года! Ты что, думал, я просто забуду нашу любовь, наш дом, прореву две недели у родителей, а потом приеду в Лондон и буду счастлива стать твоим другом? Ты думал, мы обсудим разрешение на перепланировку квартиры и разойдемся через полчаса? Это все, чего я заслуживаю? Полчаса созерцать, как ты набиваешь пузо? Ричард, мне надо, чтобы ты поговорил со мной. Поговорил по-человечески. Ты обещал, что мы все обсудим!
— Нам нечего обсуждать, — сказал он.
— Но почему?
— Послушай. Я действительно не хотел тебе говорить, но ты не оставляешь мне выбора. Лиззи, нет больше никакого «мы». И не только потому, что я тебя больше не люблю, а потому, что я встретил другую.
Он словно ударил меня кулаком в солнечное сплетение. Известие меня подкосило. В буквальном смысле слова: я рухнула на тротуар. Хорошо, что я хотя бы не потеряла сознание.
— Нет! — вырвалось у меня, и я заплакала.
— Прости.
Пробегавшая мимо собачка хотела лизнуть меня в нос, но хозяин дернул ее за поводок и равнодушно прошел мимо.
— Лиззи, вставай, — сказал Ричард и сердито потянул меня за рукав. — Ты выставляешь себя на посмешище.
— Мне плевать! — Я смотрела на него снизу вверх. — Скажи, что ты соврал, скажи, что специально придумал это, чтобы я отстала от тебя!
— Нет, Лиззи, я не вру. Я встретил другую и хочу быть с ней.
— Кто она? — требовательно спросила я.
— Вставай.
— Я не встану, пока не скажешь.
Я схватила Ричарда за брюки и решительно уселась на тротуаре, демонстрируя, что так оно и будет.
— Дженнифер, — сказал он. — Давай поднимайся и иди домой.
Дженнифер! Нет, только не это! Модель. Та самая Дженнифер, чей баснословно богатый жених заказал ее портрет для нового особняка на Ноттинг-Хилл? Которая, по словам Ричарда, была настолько без ума от возлюбленного, что прерывала сеансы, чтобы посылать текстовые сообщения по мобильнику. Очевидно, она пригласила Ричарда к себе, чтобы тот смог вне студии изучать анатомию ее тела, дабы портрет получился качественный.
— Но у Дженнифер есть жених, — проскулила я.