Страница 40 из 45
Коммандос внимательно выслушали и описание испанского гангстера Гонсалеса. Затем Лиз сделала паузу, оглядела их лица.
— Возможно, вам пойдет на пользу информация о том, каким образом мой коллега стал заложником.
Она говорила, а Сёра переводил — Лиз описала обстоятельства, приведшие к захвату Дэйва в магазине Мильро, чувствуя при этом, как в ее слушателях нарастает враждебность. Коммандос Лаваль поднял руку.
— Да? — произнесла Лиз, однако с вопросом он обратился к Сёра.
— Насколько я понял, этот англичанин, Дэйв, повел себя крайне беспечно, отчего и оказался в своем нынешнем положении. Можем ли мы быть уверенными в том, что он действительно заложник? Исключено ли, что он стал им по собственной воле и тем или иным способом помогает Пигготту и Мильро по неизвестной нам причине?
Послышался одобрительный рокот голосов. Сёра взглянул на Лиз. Она уже поняла вопрос, и услышанное предположение изумило ее. Хотя, конечно, эти люди не знали Дэйва, а им предстояло рисковать жизнями ради его спасения.
— Позвольте мне рассказать вам о Дэйве Армстронге, — начала она. И заговорила, стараясь нарисовать портрет того Дэйва, которого знала, — описывая его преданность работе, честность и мужество, ключевую роль, которую он сыграл во многих антитеррористических операциях. Постепенно настроение ее слушателей стало изменяться, почувствовала она.
— В этом случае, — наконец сказала Лиз, — в этой ситуации Дэйв Армстронг повел себя опрометчиво, даже беспечно. Однако, что бы он ни сделал, мотив у него был один — послужить своей стране и защитить хороших людей. И уверяю вас, не нужно бояться того, что он сотрудничает с преступниками.
Она села, и, к ее удивлению, по залу прокатились негромкие аплодисменты.
— Merci, mademoiselle, — сказал Лаваль. — Вы нас успокоили.
Еще один коммандос поднял руку и также обратился к Сёра:
— При нападении может возникнуть неразбериха. Если окажется, что людей в доме больше, чем мы ожидали, будете ли вы поблизости, чтобы помочь нам с установлением их личностей?
— Да, — сказал Сёра. — Хотя лично мне знаком только Мильро.
— Я могу идентифицировать каждого из объектов, — сказала Лиз. — И, разумеется, заложника тоже.
— Вы собираетесь высаживаться с нами? — изумленно спросил коммандос.
— Естественно, — просто ответила Лиз. — Но не беспокойтесь, путаться у вас под ногами я не буду.
С едой становилось туго. Свежих продуктов не осталось — ни овощей, ни хлеба, ни молока, — несколько банок консервов и все. По прикидкам Мильро, им удастся продержаться еще день, а затем придется добыть припасы в имеющемся в деревне Поркероль, до которой отсюда три мили, магазине «Казино».
Он полагал, что Гонсалес может спокойно отправиться туда, однако риск тут все же был — Гонсалеса с его сильным испанским акцентом и привычкой по малейшему поводу хвататься за пистолет неприметным не назовешь. Существовал также шанс, что он просто возьмет на переправе билет в один конец и не вернется. То есть если ему удастся удрать. Мильро полагал, что описания Гонсалеса ходят сейчас по Франции так же широко, как и самого Мильро, и Пигготта. И, вспоминая о приходе Сёра к Аннет, все яснее понимал: время уходит, круг, в который замкнул его бывший коллега, становится все более тесным.
Еда была не единственной проблемой — Пигготт утрачивал былую уравновешенность. В прошлую ночь его ноутбук завис, и Пигготт, выйдя из себя, швырнул компьютер через всю комнату. Похоже, он уже не мог спокойно сидеть на месте и по три-четыре раза на дню спускался по крутой тропинке, чтобы проверить, на месте ли укрытая под кустами шлюпка.
И что еще тревожнее, он не послушался совета Мильро не звонить по мобильному телефону. И каждые несколько часов спрашивал, не пришли ли ответы от контактов, которым Мильро отправил электронной почтой предложение купить Дэйва. Мильро боялся, что, если в ближайшее время ничего не произойдет, Пигготт сорвется, а это станет для сидевшего в погребе Уиллиса очень плохой новостью.
Контакты Мильро не отвечали просто потому, что он им никаких предложений не посылал. Его идея с самого начала состояла в том, чтобы убедить Пигготта в необходимости использовать Аннет как посредницу в переговорах с покупателями. Потом она должна была под тем или иным предлогом вытащить Уиллиса с острова, а Мильро нашел бы способ последовать за ней, бросив Пигготта с испанцем на произвол судьбы. Однако теперь об этом не могло быть и речи, что с определенностью следовало из полученной им поутру от Аннет электронной почты: ДУМАЮ, МОЙ ВИЗИТ ЛУЧШЕ ПОКА ОТЛОЖИТЬ. СЛИШКОМ МНОГО НАРОДУ — ДАЖЕ ДЛЯ ЭТОГО ВРЕМЕНИ ГОДА. То есть за ней ведут слежку, а ускользнуть от нее Аннет не может.
И это означало, что выход у него остался только один.
Составление письма заняло десять минут. Он сидел за старым сосновым столом в гостиной и печатал текст в одном из нескольких открытых им на экране компьютера окон — готовый мгновенным щелчком мыши перейти в другое окно, если кто-то войдет и попробует заглянуть ему через плечо. Закончив, он нажал на кнопку ПОСЛАТЬ.
ПРИВЕТСТВУЮ, МАРТЭН!
У МЕНЯ ИМЕЕТСЯ КОЕ-ЧТО, ПРЕДСТАВЛЯЮЩЕЕ ЦЕННОСТЬ ДЛЯ ТЕБЯ И ТВОИХ КОЛЛЕГ ЗА ЛА-МАНШЕМ. Я ГОТОВ ПЕРЕДАТЬ ВАМ ЭТОТ ГРУЗ И ТЕХ, КТО ЕГО ПРИСВОИЛ, И СДЕЛАЮ ЭТО, ЧТОБЫ ПРЕДАТЬ ПРЕСТУПНИКОВ В РУКИ ПРАВОСУДИЯ, НО ПРИ ОДНОМ УСЛОВИИ. МНЕ НУЖНА УВЕРЕННОСТЬ В ТОМ, ЧТО Я ПОЛУЧУ ИММУНИТЕТ ОТ ПРЕСЛЕДОВАНИЙ СО СТОРОНЫ ВЛАСТЕЙ ФРАНЦИИ И БРИТАНИИ. ГРУЗ ПОКА НЕВРЕДИМ, НО, ВОЗМОЖНО, НАДОЛГО ТАКИМ НЕ СОХРАНИТСЯ.
ЖДУ ТВОЕГО ОТВЕТА. ВРЕМЯ ВЫХОДИТ.
АНТУАН
— Ветер поднимается, — сказала Лиз. Она посмотрела на качавшиеся у пристани яхты через окно ресторана, в котором ужинала с Сёра. И спросила с тревогой в голосе: — Он ведь нам не помешает?
— Это мистраль. Он в это время года то дует, то стихает. Вы не волнуйтесь, — с улыбкой сказал Мартэн Сёра. — Чтобы остановить Лаваля, потребуется десятибалльный шторм. Но тогда они просто изменят план и погрузят десантные шлюпки на сторожевой корабль, вместо того чтобы идти на них прямо с базы.
— Какое они выбрали время?
— Где-то в ближайшие несколько часов. Погода здесь в это время очень неустойчива. Ветер может взять да и стихнуть.
Кофе они пили в молчании. Потом Лиз сказала:
— Ожидание — самая худшая часть нашей работы. Перед началом операции я нервничаю гораздо сильнее, чем когда она уже идет полным ходом. В глубине души всегда опасаешься, что все может перемениться к худшему.
Она думала о Дэйве, о том, что с ним может случиться, если их план не удастся исполнить в ближайшие несколько часов.
— К этому вся наша работа и сводится — к волнению и страху, — сказал Сёра. — Но, правда, и к удовлетворению, когда все получается. Ладно, во всяком случае, скучать нам не приходится. А это сильно помогает, когда все остальное складывается не очень хорошо.
Лиз смотрела на него и понимала, что ему хочется сказать больше.
— Что-то в вашей жизни сложилось не очень хорошо? — мягко спросила она.
Он чуть приметно пожал плечами:
— До недавнего времени я именно так и думал. — Он вздохнул, потом, похоже, решил рассказать ей все: — Я ведь говорил вам, что в прошлом году моя жена вдруг взяла и переехала в Эльзас, к матери. Дело было в пятницу. Она сказала, что едет на уик-энд. Я удивился, потому что до той минуты она мне о своих намерениях ничего не говорила. И удивился еще сильнее, когда уик-энд закончился, а она не вернулась.
Он иронично взглянул на Лиз:
— Она просто забыла сообщить мне, что все еще любит своего первого ухажера.
— Ужасно. Мне очень жаль.
Сёра снова пожал плечами:
— Поначалу и мне было жаль. Но это уже история. Мы развелись. Тут-то и пригодилась работа. Как бы ни было мне плохо, но я приходил на работу, и становилось лучше.
Лиз промолчала, она знала, о чем он говорит. Если ее личная жизнь становилась особенно печальной (а так было, когда Марк женился на журналистке из «Гардиан», когда ее бросил голландский банкир Пит, когда стал мучительно недоступным Чарльз Уэдерби), она неизменно находила только одно утешение. Работу. В качестве лекарства от сердечной боли работа соперников не имела.