Страница 38 из 45
А затем вдруг услышал долетавший снаружи, откуда-то издали, звук. «Тум-па, тум-па, тум-па». Вертолет и, судя по рокоту, военный. Он открыл глаза. Приближается? «Я здесь, ребята», — произнес он вслух. Потом затаил дыхание и стал ждать, однако звук вскоре стих.
Тишина. «Пит-пат, пит-пат, пит-пат».
Мирей Витрен любила разглядывать окна магазинов и потому, шагая по рю д’Алжир, была совершенно счастлива, любуясь выставленной в них одеждой. Впрочем, покупать Мирей ничего не собиралась, а витрины разглядывала для прикрытия. Она ждала, когда завибрирует скрытое в ее ладони маленькое устройство, сообщая, что в десяти милях отсюда объект пришел в движение.
— Она выходит, — сказал в крошечный, приколотый к его воротнику микрофон садовник, подстригавший траву на вершине холма в Бандоле. На садовника он походил мало, каждый, кто пригляделся бы к нему, удивился бы, как это он получил такую работу. Впрочем, задерживаться на холме садовник не стал. Как только мимо него проехал белый «лексус», садовник уложил газонокосилку в кузов своего пикапа и уехал.
У подножия холма в Бандоле сидели в запыленном «рено» и разглядывали карту две женщины. Увидев прокативший мимо «лексус», они, похоже, приняли решение и поехали за ним. «Лексусом» управляла женщина в ярком шелковом шарфе — Аннет Мильро.
— Идет перед нами, — сказала пассажирка «рено», следовавшего за «лексусом» к Тулону.
Светофор, к которому приближался «лексус», переключился на желтый, однако Аннет нажала на газ и проскочила под ним до того, как желтый сменился красным. «Рено» остановился, ожидая зеленого, женщины смотрели, как «лексус», урча, выезжает на скоростное шоссе. Впрочем, там уже находился «вольво», шедший в правом ряду. Однако, как только мимо него пронеслась Аннет, он прибавил скорость. Когда же «лексус» съехал с шоссе в Тулон, «вольво» покатил дальше, передав Аннет другой группе, дежурившей у Музея военно-морских сил.
Под бдительным присмотром Аннет доехала до центра города и поставила машину неподалеку от мола. Держа в руке большую сумку от модного дизайнера, она пересекла авеню Республики и свернула на рю д’Алжир. Приближаясь к магазину мужа, Аннет могла бы заметить выходившую из аптеки напротив рыжеватую блондинку. В магазин Аннет заходить не стала, миновав его быстрым шагом. Блондинка последовала за ней, что-то бормоча себе под нос, а затем сдала объект своим коллегам, ждавшим в конце улицы.
Продолжая идти так же быстро, Аннет повернула на улицу с вовсю работавшим рынком и зашла в кафе. Там она присела за угловой столик и заказала кофе со сливками. Когда кофе принесли, она заплатила за него официантке, оставила сдачу на блюдце и, прихватив сумку, удалилась в дамскую уборную.
Кружившая у магазина Мильро Мирей Витрен вошла в кафе и направилась прямиком к той же уборной. Одна из ее кабинок оказалась занятой, Мирей тихо вошла в соседнюю. Когда же открылась дверь первой, Мирей подождала несколько секунд, открыла дверь и вышла из кабинки как раз вовремя, чтобы увидеть покидавшую уборную женщину в джинсах, кроссовках, футболке и с завязанными в хвостик волосами. В руке женщина несла большую сумку Аннет. По пути к дверям кафе Мирей передала по рации описание новой внешности Аннет всем своим коллегам, а выглянув наружу, увидела, что женщина в кроссовках возвращается к молу.
— Charmant, — произнесла пожилая женщина, обращаясь к своему мужу, и нельзя было не увидеть, что эти двое людей, сошедшие сегодня после полудня с парома и отправившиеся в пешую прогулку по острову Поркероль, питают друг к другу самые нежные чувства.
Мужчина, его звали Ален, нес на спине рюкзачок, из которого торчал багет. С шеи его спутницы, Франсуаз, свисал на ремешке бинокль — остров не славился обилием птиц, однако на его южном берегу обитала большая колония цапель, что и объясняло как присутствие бинокля, так и трехмильную пешую прогулку.
Супруги направлялись к тропе, которая пересекала остров и вела к мысу на скалистом южном берегу. Они не спешили, шли взявшись за руки и время от времени останавливались, чтобы обменяться поцелуями. Однако, пройдя первый изгиб тропы, за которым их уже не могли видеть из деревни, оба прибавили шагу и за руки держаться перестали. Они вовсе не были влюбленными, но уже не раз работали вместе. Ален был человеком осторожным и дотошным, Франсуаз — хитрой и изобретательной.
Шагая по обсаженной деревьями тропе, они миновали несколько пустовавших летних домиков, а затем, словно по команде, свернули с тропы в лес. Они торопливо шагали среди акаций и сосен, время от времени останавливались, чтобы проверять по мере приближения к скалистому южному берегу острова правильность избранного ими направления.
Услышав впереди шум волн, они разделились. Ален, взяв бинокль, пошел к береговым утесам, чтобы найти спускавшуюся к воде узкую тропинку. Франсуаз осталась наверху — поискать подходы к fermette, которая, как они знали, стояла где-то неподалеку.
Отыскав тропу, Ален решил ею не пользоваться, а спуститься немного вниз прямо по крутому берегу. Именно в этой части острова находилась бухточка с полоской белого песка. На этом пляже никого видно не было, но песок выглядел потревоженным. Что и согласовывалось с фотографиями, сделанными всего несколькими часами раньше, в начале дня, с маленького вертолета, на котором обычно катали приезжавших сюда знаменитостей. Если здесь и использовалась для высадки на землю какая-либо лодка, она наверняка была маленькой — достаточно маленькой для того, чтобы можно было волоком убрать ее с глаз долой.
Ален находился над пляжем, укрывшись за тремя молодыми эвкалиптами. Он осматривал в бинокль кусты, начинавшиеся там, где кончался песок. В течение десяти минут он изучал эти заросли дюйм за дюймом, но в конце концов глаза его устали, и Ален опустил бинокль. Тогда-то в них и ударил ослепительный блик, отражение солнца, стоявшего теперь прямо у него над головой. Ален сообразил, что вспышка исходила из кустов, росших под ним, — из единственного места, которое он еще не осмотрел. Глядя вниз, он медленно поводил головой вправо и влево, пока в глаза ему снова не ударила слепящая вспышка.
Вот оно. Лодку засунули под большой куст мирта, однако стальной уголок подвесного мотора остался снаружи, он-то и отражал солнце.
Нашел, подумал Ален.
Спустя двадцать минут он уже вернулся в лес над обрывом, на обговоренное с Франсуаз место встречи. Он нетерпеливо ждал, а затем вдруг обнаружил, что она бесшумно появилась совсем рядом с ним.
— Господи, как ты меня напугала, — сказал он.
— Вот и отлично. Если ты меня не услышал, значит, не услышали и они.
— Они? Ты видела людей?
Она кивнула:
— Я нашла фермерский дом. Совсем запущенный, жить в нем, я уверена, никто не стал бы. Однако из него вышли двое мужчин, и один погулял немного по двору. Выглядел он довольно паршиво. Когда отойдем подальше отсюда, я сообщу по радио, что мы их нашли.
Ален заколебался. Всегда осторожный, он не разделял уверенности Франсуаз. И потому сказал:
— Не следует торопиться с выводами. Я обнаружил лодку — маленькую, хорошо спрятанную шлюпку. Но ее могли укрыть и от воров. А мужчины, которых ты видела, вполне могут оказаться совершенно невинными гостями фермерского дома.
— Ты вправе, конечно, полагаться на свою обычную осторожность, — усмехнулась Франсуаз, — однако мужчина, которого я видела во дворе, находился под охраной второго.
— Откуда ты можешь это знать? — спросил Ален.
— А оттуда, что тот, кто остался на веранде, держал его под прицелом пистолета.
Выйдя из багажного зала марсельского аэропорта, Лиз увидела молодого человека в морской форме, державшего в руке плакатик: «Карлайл». Она представилась ему:
— Bonjour. Je suis[19] Лиз Карлайл.
— Добрый день, мадемуазель, — ответил он, пожимая ей руку. — Следуйте за мной.
19
Добрый день. Я (фр.).