Страница 97 из 103
- Не понимаю.
- А че тут понимать, дорогая? Пойдем, я тебе кое-что покажу...
***
По дороге в гостиную я цапнул сумку, всё еще стоящую в прихожей. Я поставил ее на журнальный столик, расстегнул змейку, достал кассету и засунул в теткин видик.
По экрану пошла рябь. Потом рябь сменилась изображением. Какой-то полураздетый мужик с половой аппаратурой, как говорится, в рабочем состоянии, со всего размаха ударил по щеке мальчика, стоящего перед ним на коленях.
Мальчику было лет десять-одиннадцать, не больше. Давясь слезами, он произнес:
- Не надо, дядя Саша... Не надо...
- Что значит - не надо? - гаркнул голос. - Бери, сучонок, я кому сказал?!
Мальчик затряс головой. Не хочу, мол. За что и получил еще один удар по щеке.
- Какая гадость! - сказала Карина. - Зачем ты мне это показываешь? Я терпеть не могу педофилию!
- Сейчас сама увидишь!..
Мужчина придвинулся к мальчику совсем близко. Налитая кровью головка члена уткнулась мальчику в губы, но он не хотел брать в рот.
Тогда насильник, отпустив пару затрещин, схватил его за волосы, резко дернул в сторону (лицо мальчика исказилось от боли) и притянул к члену. Больше мальчик не противился. Мужчина постанывал от удовольствия, положив обе руки на белобрысую голову, и совершал торсом легкие поступательные движения - вперед-назад, вперед-назад...
Наконец, я увидел кадр, который ждал: мужчина чуть повернул голову как бы в нашу сторону. Я нажал стоп-кадр.
- Очень мило!.. - только и смогла произнести Карина.
- Есть у меня такое подозрение, дорогая, - сказал я, - что уважаемый Александр Сергеевич, бросившийся искать архив, в первую очередь думал не о Государстве, а о себе. Одной этой кассеты хватит, чтобы с него полетели звездочки. Получив архив, он его проредит, а свидетелей - нейтрализует...
Карина молчала.
- На Брюнета тоже кое-что есть - правда, не столь фривольное. Помнишь, года три назад взорвали автомобиль, в котором ехал Муса Халиев? Ну, он был женат на сестре Эдика - смотрящего. Подозревали, что Мусу долбанули по заказу Брюнета, но доказать не смогли. Ни менты, ни воры. А я теперь могу это сделать... Боюсь, что Брюнет, как и Александр Сергеевич, ищет архив, чтобы кое-какие бумажки не попали в чужие руки. Тогда ему конец. Воры и за меньшее режут.
- Похоже, ты прав, - сказала Карина задумчиво. - Отсюда надо валить. И подальше. Если успеем.
- Должны успеть, дорогая. Я хочу жить не меньше твоего...
Подойдя к сумке, я выложил на столик толстую пачку долларов (сто штук - личная заначка Генки про черный день), несколько пластиковых карточек, десяток картонных папок на предпринимателей, политиков и воров, которых уже давно не было в живых, пистолет с глушителем и пару запасных обойм...
Напоследок я бережно достал коробку из-под обуви. Сняв крышку, я показал Карине десяток предметов размером с детское мыло и устройство, похожее на пульт дистанционного управления к телевизору.
- Среди знакомых есть подрывники?
Карина наморщила лоб.
- Ну, именно подрывников нет, - сказала она. - Но бывшие десантники есть. Тот же Вася, например. А что?
- Очень хорошо, - сказал я. - А теперь возьми лист бумаги, авторучку и следуй за мной.
Мы вернулись на кухню. Наворачивая за обе щеки яичницу, я стал распоряжаться:
- Пошли кого-нибудь в магазин. Пусть купит пару ящиков видеокассет. Чистых... Записала? Хорошо. Сделай две копии с записи интимной жизни Александра Сергеевича.
- Записано. Будет сделано.
- Видеокамера дома есть?
- Есть.
- Значит, покупать не придется... Дальше. Нужна сотня обычных картонных папок для бумаг. Пусть твои домочадцы набьют их. Чем угодно - хоть старыми газетами... Паспорта ты заказала?
Карина не без гордости ответила:
- Да. Завтра будут готовы.
- Сбавь обороты. Мы их закажем недели через две-три. И паспорта будут нужны не на двоих, а на троих. Три российских и три зарубежных.
- А кто третий?
- Любопытной Варваре как-то на базаре нос оторвали... Сам видел. Записала?
- Это по поводу травмированной Варвары?
- Нет, я говорю о паспортах.
- Да.
- Сколько надо времени, чтобы сделать для тебя и для меня так называемые временные паспорта? Ну, как будто мы отдали старые паспорта на обмен...
- Вечером будут готовы. Что еще, повелитель?
- Собери вещи. Немного, только самое необходимое. Одну сумку.
- Я вся внимание...
- Пока всё. Возьми этот листок и отправляйся к родителям. Жди меня, готовься... Вечером я вернусь. И вот что еще. Ровно через тридцать минут, то есть - в половине одиннадцатого - Вася на машине чтоб был здесь как штык!
На прощанье Карина чмокнула меня в щеку и ушла. Не оглядываясь.
Я запер за ней дверь и отправился в кабинет: меня интересовали последние новости.
Откровенно говоря, ничего интересного в интернете я не нашел. Во всяком случае, о ренегате Полонском больше не вспоминали - как будто ничего не произошло. Я даже почувствовал разочарование. Так проходит мирская слава...
***
Ровно в половине одиннадцатого у парадного остановился джип. Бывший десантник Вася был пунктуален, как немец.
Я усмехнулся, сложил нужные мне вещи в сумку и вышел на улицу.
- Доброе утро, Станислав, - сказал Вася. - Ну, вы нас вчера и заставили поволноваться!
Его болтливость мне не понравилась. С Кариной он ведет себя иначе...
- Се ля ви - как говорят в некоторых городах Ростовской области, - ответил я. - Поехали. Куда-нибудь за город, на окраину.
- Совхоз "Нива" устроит?
- Вполне.
Мы поехали. Меня действительно устраивал этот совхоз, примыкающий к Северному жилому массиву. Поля, являющиеся прослойкой между окраиной Ростова и совхозом, тянутся на многие километры. Там хоть из пушки пали...
Справа мелькнул рынок. На одном из торговых павильонов мелькнула вывеска "Ксерокопия". Это напомнило мне кое о чем.
- Притормозите здесь, Василий, - сказал я, извлекая из сумки папку. - Я быстро.
Джип остановился. Очереди не было, и я сразу подошел к прилавку.
- Мне надо сделать несколько копий, - сказал я.
Девушка в пуховике нараспашку равнодушно повела плечом. Дескать, надо - пожалуйста. Для чего я сижу в этом курятнике?
Она мельком глянула на титульную сторону первого листа, положила его на рабочую поверхность, опустила крышку и надавила большую белую кнопку. В ксероксе вспыхнул свет, что-то загудело. Лишь на пятом или шестом листе она, наконец-то, обратила внимание на текст и поинтересовалась:
- Вы следователь?
- Адвокат.
Она почему-то обрадовалась.
- Правда?
- А зачем мне врать?
- Ой, как кстати! - воскликнула она, закладывая в машину очередной лист. - Тут такое дело... Моя подруга купила квартиру. Все было чисто, а на третий месяц вдруг заявились родственники бывшего владельца квартиры...
- Стоп! - сказал я. - Ни слова больше. Все квартирные дела очень непростые. Надо бумаги смотреть, проверять и перепроверять. Я вот так с ходу ничего дельного не посоветую. Лучше приходите в контору. Вместе с подружкой и документами. Она в этом районе живет?
- Ага.
- Я как раз в районной юрконсультации и работаю. Приходите. Не пожалеете.
- А как ваша фамилия?
- Райзман.
- Правда?
- А что такое?
- Непохожи.
- Так я взял фамилию жены, - признался я. - Адвокат не еврей - это профнепригодность.
- А сколько стоит консультация? - поинтересовалась она.
Слов нет, до чего она мне надоела...
- Один ответ - сто рублей, - проворчал я. - Ну, какой будет ваш второй вопрос?
Анекдот был старый, бородатый, но оператор ксерокса его явно не знала.
- Так я ж у вас еще не на приеме, - смутилась она.
- Это точно, - проворчал я. Листы в папке, слава Богу, закончились. - Сколько с меня?