Страница 28 из 98
Марлен Дитрих
Ещё не успев до конца проснуться, я грешным делом подумала, что это опять Князь буянит. И у него, вдруг, хобби новое появилось - ходить ко мне в гости в любое время суток и ломиться в дверь. Но стук был иной, тихий и, я бы даже сказала, неуверенный. Быстро поднявшись с постели, накинула халат, и поплелась открывать, уже приблизительно догадываясь, кто навестил меня с утра пораньше.
И не надо быть прорицательницей. На пороге стояла худенькая, заплаканная девочка, трясущаяся от страха перед неминуемым наказанием. А я мысленно, даже похвалила её за решимость и такое завидное присутствие духа. Молодец, не стала дожидаться, когда я вызову её к себе, а пришла сама. А на такой поступок не у каждой тринадцатилетней девочки хватит смелости.
- Доброе утро, Паола, заходи, пожалуйста.
- Доброе утро, мисс Бишоп.
Как только она вошла внутрь, я захлопнула за ней дверь и закрыла её на замок. Мало ли ещё какие гости решат ко мне заглянуть, а постучаться забудут.
- Присаживайся, Паола. Я сейчас переоденусь и приду.
- Да, мисс Бишоп, - села на самый краешек стула, сцепив руки в замок и опустив голову.
Может, стоит сразу сказать ей, что высылать домой её никто не собирается? Переживает же ребёнок. Но нет, читать нравоучения - процесс долгий и трудный, требующий железных нервов и минимум жалости к провинившемуся. Пусть девочка ещё чуть-чуть посидит и до конца осознает всю недопустимость своих действий. Так сказать, проникнется осознанием ночного инцидента.
Быстро умылась и привела себя в порядок. По привычке, а может быть просто назло некоторым особям, надела узкие чёрные брюки и лёгкую блузку с большим, но симпатичным бантом. Помню, как покупала её ещё на Земле в одном модном бутике. На мою фразу: «Покажите мне, пожалуйста, вон ту, бирюзовую блузку!», продавец таким презренным взглядом меня обдала, что я почувствовала себя побродяжкой. И тут мне пафосно прошелестели в ответ: «Это не бирюзовый цвет, а цвет - «Яйца дрозда»!» Я практически закатилась под прилавок от смеха. И просто не могла не купить эту вещь. И всякий раз, когда мой взгляд натыкался в платяном шкафу на эту красоту, меня пробирало на хохот. Когда собирала вещи перед отлётом сюда, этот элемент гардероба я положила в сумку одним из первых. А если учесть, что на Эквей в почёте цвета этой палитры, то тыкать пальцем в мою сторону никто не будет.
- Итак, Паола, я очень рада, что ты сама пришла ко мне.
- Я должна была, - тихий ответ, и головы так и не подняла, наоборот, как будто ещё сильнее вжала её.
- Должна, - повторила за ней и задумалась на мгновение. С чего начать разговор? – Паола, ты очень красивая девочка. Пройдёт ещё совсем немного времени, и ты превратишься в ослепительно красивую девушку. Мужчины… ну и эквейты, будут ужами извиваться, чтобы ты обратила на них своё внимание. Будут всеми известными способами добиваться твоего расположения.
Но она меня совсем не слушала. Лишь только, я замолчала, чтобы перевести дух и излиться в новом потоке красивых обещаний, девочка произнесла:
- Он рассказал вам.
Не было смысла переспрашивать, кого она имела в виду. Вздохнула, но врать мне никак нельзя было, иначе она совсем закрылась:
- Да, Князь рассказал мне о том, что произошло… между вами.
Она ещё больше ссутулилась, хотя, куда уже больше, словно пытаясь сжаться в одну точку и просто исчезнуть.
Я больше не могла смотреть на это самобичевание и подавшись вперёд, накрыла ладонью её сцепленные руки и слегка сжала в ободряющем жесте.
Я достаточно строгий и суровый руководитель, но не до такой же степени, чтобы издеваться над младенцем. Им, всем этим девочкам, и так нелегко вдали от своих родителей, к которым всегда можно было обратиться за советом и помощью, или поплакаться в трудную минуту. По сути, я сейчас для них и мама, и папа, и бабушка с дедушкой.
- Паола, я не буду тебя осуждать или говорить прописные истины. Вижу, что ты и сама отлично с этим отлично справляешься. Я просто прошу не делать так больше… Князь, он, конечно, очень интересный, красивый, очаровательный и импозантный мужчина, но… он слишком… взрослый для тебя.
А также искушённый, похотливый и просто древний дядька. Жаль, что вслух сказать я этого не могу.
- Он одинокий, - внезапно прошептала она и впервые за всё время подняла глаза на меня. – Никто не видит насколько он одинокий. Даже Кассандра. Все его считают таким сильным, могущественным и красивым, но никто не смотрит глубже… А он так одинок в этом мире.
Мне вовремя удалось прикусить язык, чтобы не сболтнуть лишнего и не фыркнуть. Ну, считает она его одиноким - пусть считает, моё же мнение не учитывается.
Но Поала всё равно ощутила моё недоверие и быстро заговорила. И с каждым произнесённым словом её голос становился всё более уверенным, а тёмные глазищи засверкали фанатичным блеском:
- Все смотрят на красивое лицо, обходительные манеры и не видят, что это всего лишь маска. У него же очень много самых разных масок… А внутри он так одинок и несчастен.
Так, всё понятно. Синдром мамочки – пожалеть, утешить и затискать взрослого мужчину до потери сознания. Может, с одной стороны это и хорошо, что она не видит истинной сущности Князя, этого хладнокровного политика с цепким взглядом и стальными нервами, что, не раздумывая, раздавит любого, кто встанет на его пути как жалкую, ничтожную букашку? Да, с одной стороны она права, у Князя много масок, но в жалости он точно не нуждается.
- Хорошо. Паола, пообещай мне, пожалуйста, что ты больше никогда не повторишь подобного. Князь, в отношении тебя, выразился достаточно конкретно – ещё одна ошибка и ты вернёшься домой.