Страница 20 из 103
— Конечно, Бориска! — согласился Коля. — Это ничего, что он круто обгорел, я на него и на такого у Катькиного сада клиентов найду! Там еще тот отмороз попадается!
В этот момент раздалась мелодия, и исходила она от Следова, который сунул руку под куртку, достал пейджер и, густо покраснев, начал читать сообщение.
— Ну, Следопыт, да ты крутой, пейнджиром обзавелся? — Махлаткин вернулся к своей кровати и оттуда с восторгом смотрел на смущенного защитника безнадзора. — А трубы у тебя еще нет?
— Да мне эта вещь просто по работе необходима! — оправдывался Борис. — Да и мать тоже иногда дает сообщение, она же инвалид! А вообще, ты меня извини, Коля, что я это тебе говорю, но правильно говорят не пейнджир, а пейджер.
— Да он и читать-то еще не научился, куда ему такие слова выговорить! — добавил Бросов и плюхнулся на свою кровать.
Олег подошел к окну и рассматривал надписи, сделанные на деревянной раме и подоконнике. Вообще же в надписях была вся палата: и стены, и тумбочки — буквально всё! Здесь были и имена лежавших когда-то на этих кроватях ребят, и их телефоны, и даже адреса, высказывания, стихи и предложения различных встреч.
— Петя, а ты, если это не секрет, куда после больницы собираешься? — Борис задумчиво смотрел на Колю и Петю, усевшихся на свои кровати. — Я тебя не просто так спрашиваю, мне это, между прочим, действительно интересно знать!
— На Луну! — Бросов вытянулся на кровати, перевернулся на живот и начал раскачиваться. — Меня здесь, в больничке, малёхо подлечат, а потом в космос запустят!
— Хорошо, я твой юмор понимаю и ценю, — Следов закончил разделение гостинцев и теперь переносил равную долю каждому из мальчиков на их обшарпанные тумбочки. — Но ты мне все-таки постарайся ответить серьезно: что ты думаешь дальше делать, где жить, чем заниматься? Неплохо бы и поучиться, правда?
— А он со мной будет на Плешке работать! Видишь, как он уже классно умеет? — Коля схватил подушку и запустил ее в Бросова, угодив тому точно по ягодицам. — А остальному учиться мы сегодня начнем! Хотите, прямо при вас?
— Ага! Обломаешься, понял?! — Петя перевернулся, подобрал подушку Махлаткина и швырнул ее в адрес отправителя. — Не знаю, Бориска, может быть, домой вернусь.
— А ты уверен, что тебе там будет хорошо? Твоя мать ведь уже совсем спилась, в квартире собираются блатные компании, — предостерег Следов. — Там у вас сейчас вообще очень большие неприятности. Я тебе пока просто не хочу про них рассказывать — тебе и так плохо, — позже все сам узнаешь. Я только хотел пригласить тебя какое-то время пожить в нашем приюте, в котором Федор Данилович, кстати, директор.
После этих слов Бориса Коля повернулся в его сторону, внимательно посмотрел на гостя и нахмурился:
— А что, у Желтого еще кого-то замаксали, да? Ну Никиту клоповцы зажевали, а еще кого? Говорят, Любка-проводница пропала? — Махлаткин встал, подошел к Олегу и указал ему на какие-то, видимо, еще не прочтенные надписи. — А еще и про Наташку Хьюстон я что-то слышал: она кого-то там убила, что ли? Ну вместе с этим сыном барыги, как его, Сашкой?
— Все-то ты слышал! — Борис аккуратно сложил опустошенный пакет и сунул его в карман потертой гимнастерки. — Ты, Колька, прямо как журналист — всегда все новости знаешь, даже те, которых еще и не было!
— Да врет он все, что ты, Следопыт, это трепло слушаешь! — потемнел Бросов. — Хорош тебе, Лохматка, свистеть! Ты лучше о своих родичах расскажи! У тебя теперь ни отца, ни матки не осталось! Батяню твоего, Трошку-Ленина, говорят, на заводе сожгли.
— А тебе-то что, бивень?! Ты-то здесь кто такой, а? Тоже мне, в жопу, начальник! — Коля направился к Петиной кровати. — Погоди, я вот поправлюсь, я тебя сам завалю!
— Все, мальчики! Если вы сейчас же не прекратите скандалить, я пойду к дежурному врачу и попрошу, чтобы вас разместили в разных палатах! — не вытерпел Следов. — Не хотите вы быть вместе, не умеете — будете с чужими людьми лежать! Вас это как, очень устроит?
— Ладно, Следопыт, я же его любя прикалываю! — улыбнулся Махлаткин и развернулся в другую сторону. — Если его заберут, с кем я сегодня спать буду, кто мне на ночь письку отсосет?
— Ах ты, падла! — Петя спрыгнул с кровати и бросился в сторону Махлаткина. — Убью, шлюха!
— Стоп-стоп-стоп! — Борис перехватил Бросова и сжал его в своих худых, но неожиданно крепких руках. — Только без рук! Все, я зову сюда врача!
— Слышь, Желтый, а я тебе еще не рассказывал, как я на хате у Носорога малолеткам поганок в суп накидал? — начал как ни в чем не бывало Махлаткин, когда дверь за их гостями закрылась. — Ну этих, тоненьких, которые мы с пацанами летом на Выборгском шоссе набираем?
— Не-а! — спокойным голосом отозвался Бросов. — А чего потом было?
— А потом я, в натуре, чуть не обоссался! — Коля начал сипло смеяться. — Малыши там такое шоу закатили, что Носорог уже хотел врачей вызывать! Ну! А он и сам, между делом, моего супчика змеиного отведал и тоже чуть в окно от радости не прыгнул! А чего это Следопыт тебя к себе в приют позвал, а меня нет? Что я, по-вашему, получаюсь уже вообще не человек?
Глава 7
ОБЪЯВЛЕН В РОЗЫСК
Обычно она убавляла громкость радиоточки до минимума, но полностью, кажется, никогда не выключала — голос диктора, да и другие звуки, исходящие из приемника, а иногда больше даже каким-то образом угадываемые, приобщали Ангелину к внешнему миру, обеспечивали ей ощущение относительного покоя: она не одна, где-то существуют другие люди, продолжается жизнь. Конечно, иногда радио ее будило, но женщина прощала своему спутнику эти провинности, потому что вновь забывалась и окуналась в поистине спасительный в ее бедственном положении сон.
Какой сегодня день? Чем она сегодня занималась и что должна сделать завтра? Шмель не совсем четко представляла себе еще недавние перемещения по городу, когда она была вынуждена приехать в офис ООО «Девять миллиметров», чтобы выдать зарплату тамошним дармоедам, ни к чему более не способным, кроме того как стоять «на воротах» в кабаках или банках. Кажется, она все-таки не смогла этого сделать и, может быть, еще даже не выходила сегодня из дому.
Мысли Ангелины вновь безнадежно сбились, образовав безотрадную, гнетущую бессвязицу, она схватилась руками за голову и повалилась на диван. До этого женщина никак не представляла себе, что не только она, а любой другой человек действительно способен выплакать такое неимоверное количество слез. Плач ее нарастал постепенно, ото дня ко дню, от смерти к смерти, и вот теперь, когда убиты Ляля, Лазарь, Игорь, Рамиз, Вадим, Тит, она оказалась больше не в силах себя контролировать. Ангелина уткнулась в подушки и безутешно зарыдала.
— Девочка моя, родненькая моя, единственная, радость моя, счастье мое, где ты? Вернись ко мне, не уходи! Превратись в кого-нибудь, воплотись, в кого только захочешь, и побудь, ну побудь еще немного со мной! А лучше давай так: я умру, старая сволочь, а ты поживи еще, ну хоть сколько, хоть несколько годочков, малышонка роди, пусть он потом остается и род наш продолжает. Господи! Да за что же это?! Что же я, сатана какая, чтобы меня так жестоко карать? Господи Боже, верни мне мою единственную дочь! Клянусь, что я больше никогда и ни о чем Тебя не попрошу, правда, ничего мне не надо, только хоть раз увидеть ее живую, настоящую, счастливую!.. Нет-нет, ничего этого не будет! Это невозможно! О чем ты, Ангел, что ты просишь? Все кончено: нет ее здесь, нет на этой земле, она уже где-то там, в другом мире, а в каком — ты никогда не узнаешь, пока… Да, пока сама не умрешь. А попадешь ли ты туда, где твоя дочь-мученица, кто ж тебе это скажет? В ад тебя, стерву, сошлют, в геенну огненную низвергнут, и будешь ты там страдать до конца света! А потом что? Потом-то что?
— Мы уже сообщали о дерзком побеге, совершенном из исправительного учреждения города Нетопыря. По данным пресс-группы ГУИН, в побеге участвовало три человека: двое из них задержаны, а третий, собственно и спланировавший, и организовавший побег, рецидивист Руслан Драев, приговоренный к пожизненному заключению, находится сейчас во всероссийском розыске, — голос диктора вывел Ангелину из оцепенения. Драев? Руслан? Тюремный брат Лазаря Вершкова? Вот это новость! Да, уж этот-то человек отомстит за ее семью! Да и за Кумира, и за Рамиза! И ее он не даст в обиду!