Страница 5 из 120
— Почему полиция так равнодушно к этому отнеслась?
— Потому что нет никаких улик. Даже не найдено следов слюны или семени на жертвах. Укусы покрывали всю шею и лицо. Они чем-то напоминали ожоги довольно сильного характера. Мне нужен человек, который мыслит именно так, как вы, мисс Хапперт. Ваша статья впечатлила меня, ваш ход мыслей просто гениален.
— Вы считаете, что мы имеем дело с паранормальными явлениями? — с долей усмешки спросила та. — Все призраки, которых мне удавалось встретить, были обычными мошенниками, использующие страдания людей в качестве выгоды. И в нашем случае все происходит по такому же сценарию. Возможно, убийца хорошо владеет медицинским ремеслом. Я подозреваю, что это кто-то из сотрудников.
— Я надеюсь на ваш успех, мисс Хапперт. Видите ли, я слишком стар, чтобы наблюдать за каждым. Это место нельзя считать чистым. Здесь полно грязи, которую не возьмет ни одна метла.
— Что ж, мне нужно осмотреться. Попрошу вас предоставить мне имена всех жертв и попытаться назвать дату их смерти. Возможно, это мне поможет. Часто подобные убийцы прячут послание в таких, казалось бы, ненужных сведениях.
— Держите. Все, что вам нужно, в этой папке. Я специально собрал всю нужную информацию для вас. Вы — опытный специалист, мы верим в вас.
— Постараюсь не подвести… И у меня еще один вопрос. На телах не были видны следы крови? В большей части вокруг рта. Все эти… смерти мне чем-то напоминают испанский грипп, судя по снимкам… Лиловые губы, белая кожа, — Татьяна внимательно изучила фотографии в папке, поражаясь необычностью этого дела.
— Да, следы крови были. Но медэкспертиза сделала заключение, что кровь присутствовала из-за резкого исчезновения органов. Было внутреннее кровоизлияние.
— Следы гниения… — Татьяна начала изучать дела покойных пациентов, пытаясь составить общую картину событий. — То есть, смерть наступила не сразу. Они продолжали жить, даже после исчезновения двух таких важных органов. Их убила кровь, не дающая им дышать. Они захлебнулись ею… Ужасно… Кто способен на подобное? Исчез не весь мозг, а лишь его определенные отделы, отвечающие за сознание. Поэтому они умерли не сразу, хотя это тоже вызывает сомнения.
— После их смерти мозг напоминал плотную паутину, он буквально высох, но продолжал функционировать.
— Значит, они еще были частично живы. Тот, кто их убил, словно пытался что-то воссоздать, проверить. Он не желал их убивать, ему нужны были какие-то сведения… Я сейчас внимательно изучу эти документы, а завтра утром осмотрю весь дом. Мне нужно понять, в каких условиях произошли эти убийства.
— Если вам что-нибудь необходимо, я к вашим услугам, — улыбнулся доктор Ломан и вновь вернулся к своей работе.
Татьяна покрепче сжала таинственную папку и, с обреченным вздохом, покинула кабинет, размышляя о дальнейших действиях.
Девушка проснулась от чарующих звуков, которые вновь доносились откуда-то сверху, настойчиво и мелодично. Она знала, эта была музыка, но на этот раз невидимый музыкант сменил свой музыкальный инструмент и стал создавать свои творения на органе. Девушке была знакома эта мелодия, но тогда она вызывала у нее чувство тревоги, сейчас же Татьяна чувствует только что-то похожее на силу и отвагу, твердую уверенность и силу пальцев, нажимающих на мануалы.
Музыка с каждой минутой становилась какой-то скрипящей, напоминая чей-то плач, душераздирающий крик. Татьяна постаралась прислушаться, но музыкант словно уходил куда-то вдаль, звуки делались все тише и тише, пока не исчезли совсем.
Она поднялась с кровати и с удивлением поняла, что кто-то успел снять с нее верхнюю одежду, облачив ее стройное белокожее тело в ночную рубашку. Девушка пыталась верить, что это сделала она сама, но ни единого воспоминания об этом не было. Она помнила лишь то, как зажгла свечи и обессилено легла на кровать… А дальше пустота.
Собравшись с мыслями, она аккуратно встала с постели и огляделась, пытаясь найти следы чужого присутствия. Она чувствовала, что что-то изменилось в этой комнате. Искать долго не пришлось.
С неуклюжей тумбочки исчез портсигар и драгоценное для нее фото.
Анна вела Татьяну по ярко освещенному дневным светом коридору. Теперь девушке не казалось, что она ослепла, свет был таким теплым и красочным, что теперь это место не воспринималось таким жутким.
Сегодня впервые за столь долгое время выглянуло солнце, но оно имело странный рыжеватый оттенок, словно в небе застыл рассвет, не желая переходить в новое время суток. Все вокруг было окрашено в золотистые тона небесного светила, отчего казалось, что каждый предмет сделан из драгоценного металла: так ярко он светился в лучах солнца.
Татьяна надела на себя простенькое черное платье без рукавов, а под него белую сорочку. Этот простой образ умело подчеркивал все достоинства ее стройной фигуры, скрывая даже, казалось бы, явные недостатки. Свои длинные темно-рыжие волосы девушка затянула в хвост, эта прическа была у нее повседневной, и вряд ли она придумает что-то другое. В детстве мать пыталась приучить дочь к более элегантному образу, но настырная Татьяна не желала быть светской дамой.
Ее семья происходила из некогда богатой и влиятельной семьи. Но девушка ничуть не гордилась этим. Этот статус всю жизнь смущал и в чем-то даже ограничивал. Ей приходилось постоянно выбирать круг общения, соблюдать традиции и жить по строгому расписанию. Сейчас детство кажется чем-то далеким, забытым. Но оно изредка продолжает к ней возвращаться в черно-белых образах. Она ненавидит свое прошлое… Татьяна пытается вспомнить, что же так заставило возненавидеть события тех дней, но большинство воспоминаний окутаны густым туманом. Девушка практически ничего не помнит… И даже рада этому.
Анна задумчиво шла впереди, иногда смотря в окно. Было в ней что-то поэтическое, плавное и грациозное. Все ее движения, даже нелепые, являлись чем-то совершенным, продуманным и отточенным до безумия.
— Как давно это здание принадлежит Доктору Ломану? — Татьяна решила нарушить молчание и немного разузнать о судьбе этой психбольницы. Все-таки осмотр дома может и не дать ощутимых результатов.
— Он его выкупил в годы войны, кажется так, — каким-то странным тоном ответила та. — Раньше здесь был частный дом. Я работала тут еще до открытия больницы для душевнобольных. Была прислугой.
— Много здесь было слуг?
— О, человек двадцать. Этот дом постоянно нуждался в уходе. Он казался мне большим государством, где каждая комната просит о помощи.
— Почему хозяева продали дом?
— Это случилось после одного несчастного случая, так мне кажется. Здесь жила довольно милая состоятельная пара, у них было двое сыновей. И оба их ребенка погибли. После этого они внезапно переехали в Лондон. И мало-помалу… дом опустел. Но я не смогла уйти отсюда.
— Почему?
— Моя душа привязана к этому месту… Каким бы этот дом не стал, я всегда буду находиться здесь. Иногда место, в котором ты прожил всю свою жизнь, становится твоим сердцем, без которого просто невозможно существовать дальше.
— Анна, я хотела вас спросить еще кое о чем. Сегодня ночью я снова слышала музыку. Мне хотелось бы узнать, кто это играет?
— По правде говоря, мы не знаем. Музыка в этом месте появляется без особой причины, она стала чем-то обыденным. Мы привыкли к ней.
— В каких комнатах могут располагаться музыкальные инструменты? — Татьяна внезапно двинулась вперед и стала внимательно осматривать каждый уголок.
— На чердаке, — с неким испугом произнесла женщина. — Там стоит старый рояль, некогда принадлежавший бывшим владельцам дома.
— Тогда нам нужно осмотреть чердак… Я уверена, что этот рояль как-то связан с теми убийствами.
На чердак вела довольно старая и полусгнившая лестница из непрочного местного дерева, она уже успела почернеть и утерять знакомые очертания, но, к счастью, эта деревянная конструкция все еще верно служила этому дому.