Страница 3 из 4
Подводя итог всему сказанному, можно утверждать, что та христианская этика, которую мы понимаем как некую цель нашего рассуждения, эта этика говорит о том, что правильно и как правильно, и знает о том, что делать в случае, если человек попадает в ситуацию, когда он делает что-то неправильно или не знает, как прийти к тому, что правильно.
Когда мы задаемся вопросом, как нам идти правильно, как жить правильно, то здесь мы должны вспомнить некие вещи, которые для каждого из нас являются внутренним вопросом, и некоторой внутренней целью, и в любом случае большой ценностью. Я говорю о такте и чувстве меры. Нам нужно иметь такие чувства. И трудность в том, что чувство меры с трудом воспитывается, так же как и чувство такта. Чтобы достичь того, что правильно, мы, говоря о путях, о том, как жить правильно, вспоминаем, что если человек бестактен или он не знает чувства меры, если он не умеет умерить себя, то у него с этикой дела плохи. Он всегда будет обижать людей и сам обижаться. Он всегда будет впадать в тяжелую кризисную ситуацию и грешить против ближнего и против себя.
Далее, понятие греха в этике христианской жизни и вообще в жизни каждого человека вышло за рамки собственно церковной жизни. Это понятие сложное, потому что оно прямо связано с этикой. Сказано, что «грех есть беззаконие». А всякая этическая система, всякое утверждение о том, что правильно, это своего рода закон, который надо еще и знать. Надо знать закон для того, чтобы знать, что в жизни правильно. Но надо иметь такт и чувство меры, надо знать путь для того, чтобы ответить на вопрос, как правильно исполнять закон.
Всякий человек это понимает, и со всяким человеком можно говорить о красоте, как можно говорить и о том, что значит добро, т. е. что красиво и что правильно и праведно. Откуда это берется? Это нам известно, потому что лучший свидетель того у каждого человека – совесть.
Когда же речь идет о голосе совести, мало сказать, что это голос Божий внутри человека. Мало сказать и что голос совести недостаточен, или говорить о том, что мы редко способны иметь чуткую совесть и хорошо слушаться этого голоса. Нам еще надо осознать, что совесть говорит не только о неправде, о беззакониях наших, потенциальных и реальных, но совесть говорит еще о некрасоте, о безобразии в нашей жизни, о том хаосе, который шевелится в душах многих, многих людей. Когда мы говорим о безобразии, не всегда ясно, что мы имеем в виду, какое безобразие – этическое или эстетическое? Безобразная картина – это некрасивая картина, а безобразный поступок обычно это этический проступок.
С совестью у нас обстоят дела так же, как и со всем остальным. Поэтому мы редко слышим голос совести, за исключением экстремальных моментов. Сейчас жизнь стала более полярной, и возможность попасть в чрезвычайную ситуацию, экстремальную ситуацию резко возросла. Раньше экстремальных ситуаций было меньше, даже преступность была локализована в каких-то «замечательных» центрах, учреждениях или архипелагах. Сейчас все несколько меняется, и поэтому для многих голос совести – ясный, четкий, сильный – становится проблемой. У людей зашевелилась, заговорила совесть, и многие в растерянности, ибо не знают, что с этим делать.
Я знаю массу примеров, когда люди совершенно не знают, например, как поступать по совести на производстве. Злоупотребление служебным положением было всегда, но прежде это мало кого мучило. Раньше люди понимали, что если они получали зарплату в размере пособия по безработице, то значит, они как бы «имели право» и не работать в рабочее время. Сейчас уже что-то меняется. Аналогично этому раньше люди понимали, что если они так мало получают, а им надо кормить семью, то если они что-то возьмут с производства, так это почти как сам Бог велел. Сейчас же и здесь что-то меняется.
И вот это-то наше новое состояние очень многих толкает к тому, чтобы разобраться с голосом совести, с этим часто не очень привычным моментом нашей жизни. Потому что оказывается, что совесть есть у каждого, она есть не только у нас, она есть и у других. И у тех людей, которых мы любим, и у тех, которых мы не любим. И приходится с этим считаться.
У нас большая проблема в том, что мы не привыкли жить по совести. Об этом сейчас нужно заговорить внушительно, веско, особенно потому, что это объединяет всех людей, никого не разделяя, что в наших условиях является большой ценностью. Где-то надо обязательно размежевываться, но где-то этого делать нельзя. Растерянность наша перед голосом совести обусловлена тем, что мы еще часто не знаем, как исполнить веление совести. И этому надо еще учиться. Но надо помнить, что за исполнение велений совести надо платить, ради этого надо чем-то жертвовать, к чему мы также совершенно не привыкли.
Здесь нам снова помогает опыт, не только наш личный, но и исторический опыт, содержащийся в разных культурах, иногда общечеловеческий опыт, который тоже нас призван объединять. Это то, что способно возродить нашу совесть и указать, главное, пути для достижения наших целей, поставленных изнутри, из сердца каждого человека.
Мы или очень влечемся сейчас к культуре, или ее очень во многом сейчас подозреваем и тогда от нее начинаем отталкиваться. Но как всегда, всякие крайности в этой области плохи, то и другое должно быть нами отвергнуто. Служение культуре, как Богу, есть отрицание возможности жить по совести в отношении каждого человека, живущего на земле.
Часто приходится встречаться с этими крайностями. Их легко объяснить, но оправдывать их не следует, тем более, что оправдать их и невозможно, во всяком случае с позиций христианства.
Я часто привожу пример того, как общечеловеческий опыт и ценности проявляются в самых важных, принципиальных вещах. Вспомним «золотое правило» этики, говорящее: «Как вы хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними». Мы все понимаем и принимаем это великое правило. Тем более, если дополнительно к нему вспомнить слова апостола о том, чтобы каждый жил по тому правилу, которого он достиг. Значит, то, до чего ты внутренне достиг, по тому правилу и живи.
Это очень важно, потому что в области этики существует и такая относительность или соотнесенность. Никогда нельзя разобраться в этих вопросах, если мы будем за точку отсчета брать себя, если мы будем танцевать только от себя, от своей печки. Это тоже важнейшая вещь. Редко, кто ее понимает, и еще реже встречаются те, кто способен соответственно поступать. Ибо мы сплошь и рядом оцениваем людей не по этому правилу, а по своему опыту и по тому уровню, который приемлем для нас, забывая о том, что этого делать совсем нельзя: каждый живи по тому правилу, которого ты достиг! Поэтому мы все часто бываем друг другом недовольны.
К тому же мы не можем исполнить еще одного удивительного веления Нового завета – каждого человека ценить и ставить выше себя. Мы редко вспоминаем об этих вещах, а ведь апостол Павел требует: «Каждый почитай другого высшим себя». Речь не идет о том, чтобы себя почитать ниже всех, а о том, чтобы всех почитать выше себя. Кажется, то же, да не то же.
Здесь опыт этой соотносительности дает некий плюс. Хотя есть ведь и минус, просто потому, что плохо, как уже говорилось, если в этике слишком много относительного. Когда в области этики появляется слишком много относительного, тогда абсолютное постепенно пропадает, пропадает настолько, что область этики становится неактуальной от начала и до конца. Она перестает действовать, ибо этический закон, моральное правило живет и действует только тогда, когда этот закон, это правило соотнесено с абсолютным. Иначе мы всегда будем применять это правило к другим, но не к себе.
В этом основание всякой этики. Если этика соотнесена только с необходимостью, или только с удобством, или только с полезностью для себя и для других, тогда она целиком относительна и в итоге может не исполняться вовсе. Только будучи соотнесена с Богом, будучи выражением абсолютной воли Божьей, правды Божьей, закона Божьего, она как бы оживает, она начинает действовать. Поэтому, естественно, она переходит в Библию и из нее исходит. Вне Библии, как откровения воли Божьей, откровения, которое от Бога, пусть оно еще и не сам Бог, ни о какой живой христианской этике говорить нельзя.