Страница 43 из 75
— В нынешние времена одного доверия недостаточно, — усмехнулся герцог и бросил Петронию тугой кошель; молодой человек ловко подхватил его. — Здесь пятьдесят марок серебром. Остальное получишь, когда дело будет сделано.
— О, Ваше Высочество…
— Это только начало, — прибавил Вибий. — Я умею ценить своих слуг. Тот, кто умел и верен мне, тот знатен и богат. Если сумеешь отличиться в этом деле, получишь, кроме денег, титул виконта и поместье в моем герцогстве.
— Ваше Высочество, я ваш преданный слуга!.. — пылко прошептал Петроний, делая попытку поцеловать унизанную перстнями руку наместника.
Поморщившись, Латро спрятал руку.
— Ну, ступай, и да хранит тебя Митра.
Поклонившись тарантийскому герцогу, Петроний вышел из его кабинета.
Ни он, ни его хозяин не могли знать, что их беседу видит и слышит другой человек, считающий себя — и не без основания — крупным специалистом по части электронных устройств и шпионских приспособлений. Маленький и незаметный «жучок», установленный им на потолке кабинета наместника, исправно транслировал изображение и звук на экран его бортового компьютера…
Выйдя от наместника, Петроний вскоре покинул дворец и проследовал по ночной Тарантии к ничем не примечательному дому. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не следит за ним, молодой человек отворил дверь. Внутри его ждала красивая девушка. По характерному блеску ее глаз нетрудно было догадаться о чувствах, испытываемых ею к Петронию. Чувства эти боролись в ее душе с другими чувствами, главными среди которых были совесть, преданность и благодарность. Увидев молодого человека, девушка кинулась к нему, подняла маску и расцеловала. Он мягко отстранился и спросил:
— Ты одна, Мевилла?
Она быстро кивнула. Продемонстриров девушке кошель с деньгами, Петроний сказал:
— Его Высочество очень добр к нам, Мевилла. Он обещал мне титул и дом под Тарантией. Представляешь, любимая, у нас будет свое собственное поместье! И мы сможем наконец вступить в брак!
— Я так хочу этого, Петроний! — горячо молвила она.
— Сегодня сделай то, о чем я говорил тебе, и наши мечты сбудутся, — проговорил молодой человек.
— Как, уже сегодня? — испугалась Мевилла.
— Да. В полдень я буду ждать тебя в кабинете, который прежде принадлежал канцлеру Публио. Тебя пропустят во дворец.
Девушка вдруг всхлипнула и опустила глаза.
— Я не могу, милый.
— Как это — не могу? — ахнул Петроний, хватая ее за руку.
— Я не могу предать королеву, — заплакала Мевилла. — Она была так добра ко мне… Она такая славная, Петроний! Я не могу…
Молодой человек резко привлек ее к себе; сердце его колотилось.
— Я думал, ты любишь меня, Мевилла. А ты любишь королеву. Оказывается, она тебе дороже.
Роняя слезы на его плащ, девушка промолвила:
— Тебя, тебя люблю, Петроний… Но королеву… Нет, не могу!
Не сдержавшись, он влепил ей пощечину.
— Ты же обещала мне, Мевилла! Как ты смеешь отказываться теперь, когда Его Высочество заплатил мне… нам! Да он же в порошок нас сотрет!
— Бежим из Тарантии, любимый! Герцог не достанет нас!
— Ты не знаешь его, как знаю я, — вздрогнув и оглядевшись по сторонам, сказал Петроний. — Он достанет нас из-под земли. Да и зачем нам бежать? У нас впереди слава, богатство… Мы молоды, Мевилла! Зачем нам скрываться? Мы должны жить!.. Его Высочество лелеет своих слуг. Ты получишь место при дворе… При настоящем дворе, Мевилла! А я когда-нибудь стану бароном, и у меня будет свой замок и своя дружина… Ну же, любимая!
Мевилла рыдала на его груди. Встряхнув ее, молодой человек проговорил:
— Ты не сделаешь ничего плохого, уверяю тебя! Никто не пострадает, клянусь Митрой! Скажи, когда я тебя обманывал?
Девушка обратила к нему свое заплаканное лицо и подавленно кивнула:
— Хорошо, любимый. Я сделаю, как ты хочешь. Только поклянись еще раз, что при этом никто не пострадает!
Петроний для верности поклялся еще дважды.
Публио сидел за столом, обхватив голову руками, и ныл:
— Как хорошо все шло!.. Еще один день, и пришельцы перестреляли бы друг друга из своего проклятого оружия… Или убрались бы к Нергалу прочь из Тарантии… А теперь… Ы-ы-ы…
— Кончай выть, толстяк! — рявкнул Конан. — Нытьем делу не поможешь. Думать надо!
— Этот старый плут Вибий Латро… — сквозь зубы процедил Паллантид. — Не явись он, точно демон из Преисподней, мы бы уже сидели во дворце, а о Джейке и его прихвостнях и думать бы забыли! Проклятый наместник, чтоб ему поскорее увидеть Серые Равнины!
— Моя вина, — сумрачно проговорил киммериец. — Я недоглядел. Этот самый Вибий пакостил нам, еще когда мы в Аргосе собирали повстанческую армию против Нумедидеса. Помнишь, Просперо? — Генерал кивнул. — Среди придворных безумного Нуми этот был самый смышленый. Он одним из первых почуял предстоящий крах Нумедидеса и успел сбежать еще до того, как я захватил Тарантию. Признаюсь, я решил, что навсегда. И поди ж ты, всплыл, собака!
— Джейк обязан ему всем, — сказала Зенобия.
— Джейк правит лишь номинально, — заметил Хадрат. — Реальная власть в руках новоявленного тарантийского герцога. Джейк и Вибий нужны друг другу: если бы не Вибий, Джейк давно был бы мертв, а если бы не Джейк, Вибий не получил бы власть. Джейк опирается на ум, способности и опыт Вибия, а Вибий — на силу «Черных коршунов» Джейка.
— Ты голова, Хадрат, — сказал Паллантид. — Как всегда, умеешь разложить все по полочкам.
— И как ты пропустил во дворец этого проходимца, Публио? — укорила бывшего канцлера Зенобия.
Публио зарделся, не решаясь оторвать взгляд от стола.
— Когда я увидал, как Вибий входит в кабинет узурпатора, мне сразу стало ясно: нужно удирать. Так оно и случилось: еще не зная, что я бежал, узурпатор объявил награду за мою голову. Видно, Вибий растолковал этому дуралею, что я остался верен истинному королю.
— Ты поступил правильно, Публио, — отрезал Конан. — Нам дорог каждый человек. Не так уж много верных людей у нас осталось.
— Вибий просто зверь, — посетовал Просперо. — Он натравил на нас весь город. На каждом углу висят портреты так называемых бунтовщиков. Наши портреты!
— Как я и опасался, многие готовы продать государя за горстку монет, — печально заметил Хадрат.
— Ну уж за горстку, — усмехнулся Конан. — За десять тысяч золотых марок! Должно быть, сильно я им понадобился, Нергаловым ублюдкам… Обидно, что предатели появились уже в нашем собственном лагере. Тех двоих жаль; прежде они были честными людьми. Если такие люди готовы предать, это дурной знак. Значит, они не верят в нашу победу.
Здесь, в кругу своих самых верных соратников, Конан мог не скрывать истинных чувств, тем более что все знали: вождь сопротивления вовсе не собирается сдаваться.
— Ответь, Хадрат, можем ли мы положиться на твоих людей? — вопросил киммериец.
— Не сомневайся в них, государь. Почитатели Асуры, как и прежде, верны тебе. Верны сердцем и душой. К тому же новая власть возобновила и усилила гонения на асуритов. Такой свирепой охоты за последователями нашего культа не было даже при короле Хагене! Жрецы Митры каждый день науськивают против нас тарантийцев.
— Не ждал предательства от жрецов, — угрюмо молвил Конан. — Когда я правил, культ Митры ни в чем не испытывал нужды. Чего им недоставало? Почему митрианцы так скоро продались моим врагам?
— Они жаждут исключительности, — вздохнул жрец, — Им нужно, чтобы культ Митры оставался единственной законной религией королевства. Ты был терпим к культу Асуры, и им это не нравилось. Джейк просто делает то, что им угодно.
— Но Латеус — такое ничтожество! — молвила Зенобия. — Как мог столь недостойный человек стать верховным жрецом Пресветлого Митры?
Вопрос королевы повис в воздухе.
— Мы обязаны все исправить, — сказал Просперо. — Мы должны убить Вибия Латро. Даже если кому-то из нас придется заплатить за это своей жизнью.