Страница 6 из 20
Даня хотел бы раствориться в этом моменте своей жизни. Навсегда остаться здесь, на пике неземного наслаждения, но это было невозможно. Сначала неловко, словно учась этому вновь, мама приподнялась на руках, отчего её попа опустилась вниз, а бёдра прижались к голени. И этот вид был так же шикарен, как предыдущий, особенно когда любимая слегка прогнула спину и потянулась, разминая её. Визуально это действие увеличило попу едва ли не вдвоё. Налитая, упругая, сочная, словно спелый плод, она уходила тугой окружностью вверх и двумя мясистыми валиками примыкала к спине.
Юноша вспомнил, как делал вид, что не может нащупать среднюю ягодичную мышцы и внутренне усмехнулся.
Чуть выше расположились две небольших, но глубоких впадинки, а от них вдоль позвоночника, образуя между собой глубокую ложбину, тянулись совершенные столбики поясницы. Впрочем, назвать спину мамы излишне мускулистой было нельзя, хотя она и была тренированной.
Даниил понимал, что ему следует уйти, ведь каждый момент он рисковал быть обнаруженным, но преодолеть себя и оторваться от этого вида оказалось чрезвычайно сложно. Лишь когда мама поднялась с пола и принялась сосредоточенно оглядываться по сторонам в поисках ускользнувшего куда-то мыла, юноша собрал всю свою волю и, так же тихо как появился здесь, отступил назад, всё ещё видя перед глазами подаренные ему провидением образы.
Устремляясь прочь и минуя проход, ведущий в зал, он вдруг понял, что естество всё так же продолжает колыхаться в боевой готовности, хотя он и довёл себя буквально только что. Но оккупировавшие разум фантазии распаляли желание с каждым мгновением. Потому вернувшись в мужскую душевую, он снова доставил себе удовольствие, на этот раз нестеснённый необходимостью скрывать своё присутствие. После этого юноша быстро помылся и начал собираться домой.
Воспоминания о том вечере стали навязчивой фантазией и отодвинули на задний план все прочие видения, которые являлись к Даниле раньше. Жизнь парня разделилась на до и после. В мире "до" остался неуверенный в себе, грезивших о несбыточном подросток; мир "после" принадлежал мужчине, который твёрдо решил добиться желаемого. Несколько последующих недель он перебирал в голове возможные варианты, при помощи которых смог бы достичь своей цели и неизменно отметал их, посчитав недостаточно надёжными, или слишком трудновыполнимыми. В конце концов, юноша остановился на одном. Том, который казался ему наиболее подходящим.
Не сказать, чтобы в институте у него были какие-то хорошие друзья, но приятелей вполне хватало. Время от времени они собирались шумными компаниями у кого-то дома, веселились, выпивали, резвились со своими девушками. Иногда на подобные тусовки приглашали и Даню, но он неизменно отказывался, не желая появляться в кругу молодых парочек гордым одиночкой. Однажды он совершил подобную глупость - пошёл с приятелями и подругами в какой-то клуб, а потом отправился вместе с этой компанией домой к одной из девушек. Всё закончилось грустно. Половину ночи он сидел на кухне и изучал вид за окном, в то время как из-за прикрытых дверей комнат доносились характерные звуки вечеринки, перешедшей в фазу постельных мистерий.
И ладно, если бы всё это обернулось совместной оргией, ведь тогда Данила, вероятно, не остался бы в стороне от развлечения. Но на деле вышло иначе. Не то чтобы он хотел принимать участие в чём-то подобном, но сидеть с бутылкой пива и слушать, как развлекаются все вокруг, оказалось просто невыносимо. Когда один из его приятелей, порозовевший и довольным, вынырнул из комнаты, ставшей пристанищем его утех, и направился в туалет, юноша перехватил его и попросил закрыть за ним входную дверь. Он ушёл не прощаясь.
Но именно этот опыт в конечном итоге стал основой плана.
Придумав его и утвердив на внутреннем совещании в голове, Даня приступил к реализации своего замысла.
Первое, что нужно было изменить - настроение, в котором его видела мама. Это требовало определённого лицедейства, но юноша отыскал в глубине себя все печальные и негативные переживания о каких только смог вспомнить и, возвращаясь домой, каждый раз перебирал их в голове, пытаясь настроиться на нужный лад. Не прошло и недели, как его любимая обратила внимание на странное изменение в своём ребёнке и попыталась выяснить, что случилось - он лишь отнекивался.
Вторая часть предполагала разрушить тот образ, что до сих пор царил в разуме женщины его мечты. Образ маленького невинного сынишки, столь хорошо служивший для подростковых шалостей, но никак не подходивший для реализации задуманного. Теперь ему нужно было создать неуверенную, но уже думающую о сексе версию себя и Даниил принялся за дело. Сначала аккуратно, а потом всё настойчивее, он начал оставлять для мамы намёки на свои новые интересы. То и дело на его стене в социальной сети появлялись репосты фотографии обнажённых девушек. В комнате на видном месте обосновался рулон туалетной бумаги, обрывки которой с засохшими и слегка пожелтевшими следами стали регулярным содержимым мусорного ведра. В конце концов, он даже перестал сильно сдерживать себя во время утех перед сном и умышленно позволял стонам срываться с губ, зная, что мама должна была их слышать.
Развитие образа потребовало времени. Но в какой-то момент Данила заметил, что взгляд любимой уже перестал быть наивно-умилённым, приобретая черты внимательного и изучающего. Без сомнения она ощутила перемену и теперь пыталась понять, что ей делать дальше. Позже она начала избегать близкого физического контакта, а привычная домашняя одежда сменилась на более строгую и сдержанную. Давно знакомый халатик появлялся только в самом конце дня, когда мама шла в душ и выходила из него. В остальное время на ней были широкие тренировочные штаны, футболка и, обычно, какая-то накидка сверху. С одной стороны это расстраивало, ведь юноша лишился возможности любоваться чарующими линиями желанного тела, с другой - он понимал, что всё идёт согласно замыслу.
Пришла пора двигаться дальше.
Третья фаза плана казалась самой сложной, ведь она предполагала диалог, каждое слово которого могло разительно повлиять на финальный результат. Скажи он лишнего и все приготовления пошли бы коту под хвост. Но риск, как известно, благородное дело, тем более что отступать уже было поздно, а цель манила, даже ещё сильнее, чем прежде.
Даниил возвращался из института домой. В голове он уже пару недель переживал то, что должно было случиться дальше, но никак не мог собраться и реализовать замысел. Сегодня всё было иначе. Сегодня он, наконец, пересилил свой страх и решился.
Юноша знал, что весь этот день мама будет дома, так как в клубе она работала посменно, а значит, можно было приступить к реализации третьей части плана.
Добравшись до своей парадной он замер, собираясь с духом, открыл дверь и поднялся на пролет между первым и вторым этажом. Теперь предстоял самый сложный момент, вернее один из самых сложных. Собирая в голове все печальные и ужасные воспоминания, он стремился пережить их вновь, надеясь вызвать слёзы. Ему нужно было расплакаться, чтобы глаза слегка покраснели и оставались на мокром месте в тот момент, когда мама увидит его. В голове мелькали образы тех событий, что больше всего потревожили его внутренний покой: похороны бабушки, драка в школе, то, как однажды его осмеяли ребята во дворе. Одно за другим он выуживал из памяти неприятные воспоминания, но нужного результата это не приносило. Разум упорно не хотел доходить до нужной кондиции, когда нервы не выдерживают и слёзы катятся из глаз сами собой.
Говорят, актёры плачут в кино по-настоящему, действительно умудряясь отыскивать в себе те чувства, что наполняют их героев. Как они это делают? Даня не знал. Как парень ни старался, его глаза даже не закололо в преддверии нужного результата. Юноша пошёл на крайность и попробовал ущипнуть себя со всей силы за руку. Было очень больно, но и это не позволило ему добиться желаемого.