Страница 86 из 94
– Я люблю тебя, – Чонгук оторвался от сладких губ японки и выпалил то, что был более не в силах держать в себе. Он смотрел в карие глаза напротив и готов был поведать всему миру о своих чувствах, ибо было слишком больно и тяжело скрывать их в своем ожившем и переполненном сердце. – Йоко, слышишь? Я тебя люблю.
– Сегодня вечер признаний? – девушка взволнованно задышала и, кажется, потеряла связь с реальностью. Земля ушла из-под ее ног (вернее, диван уплыл в неизвестном направлении), когда она услышала жгучие слова Чонгука, которые раскаленным клинком глубоко вонзились между ее ребер и попали прямо в красную пульсирующую мышцу.
– В каком смысле? – удивился детектив Чон.
– Сегодня в клубе я тоже признался Йоко, – спокойно ответил Чимин, ловя на себе потерянный взгляд лучшего друга. – Так уж вышло…
– Так уж вышло, что я… – девушка была готова озвучить самые важные слова в ее жизни, которые она еще никому не говорила, она была готова дать ответное признание парням, но так и не решилась. Для нее фраза «Я тебя люблю» несла интимный, тайный и слишком личностный характер, чтобы произносить ее в слух, да и смелости просто не хватило, поэтому она решила, что поцелуй сможет сказать за нее то, что она с усердием подавила в себе.
Йоко подалась вперед и накрыла губы Чимина сладким поцелуем, в который постаралась вложить как можно больше чувств. Ее язык вольно гулял у него во рту, задевая теплый бескостный орган, нёбо и ровный ряд верхних зубов, заставляя Пака нервно дышать и мертвой хваткой сжимать женские бедра. Девушка не заметила, как оказалась у него на коленях, и уже сама охотно начала жаться к его паху, ощущая под собой растущее мужское напряжение. Она нарочито елозила на нем, имитируя занятие любовью, и плавилась в руках парня, который терял самообладание и целовал ее так, что она начала задыхаться и беспомощно терзать пальцами его футболку, оттягивая белую ткань на себя. Чонгук почувствовал себя обделенным и тоже захотел поучаствовать в физическом подтверждении громких признаний в сторону бывшей практикантки. Он встал на колени, расстегнул свою рубашку почти до конца и, схватив Йоко за локоть, грубым рывком притянул ее к себе, чтобы подарить ей терпкий французский поцелуй. Девушка сходила с ума. От осознания происходящего ее голова шла кругом, а низ живота скручивался в тугой узел, щедро разнося по всему телу волнующее тепло. Она целовалась с двумя любящими ее мужчинами и собиралась перешагнуть жирную черту, желая сполна насладиться тем самым сладким запретным плодом. Да, она хотела этого, и плевать на то, что будет дальше. Сейчас для нее существовали только диван и детективы, в которых она была влюблена до беспамятства. Пока Йоко сжимала рубашку Чонгука, чей язык устраивал настоящие шоу, Чимин избавил себя от футболки и пристроился к ней сзади, упираясь в ее поясницу чем-то большим и очень твердым. Его руки жадно блуждали по податливому и разгоряченному телу японки, так и мечтая стянуть с него это красивое, но такое бесполезное платье, и Пак уже был готов расстегнуть сбоку молнию, но сначала его ладонь накрыла упругую округлость спереди и с садистским наслаждением сжала ее, в то время как Чонгук своей рукой терзал вторую грудь, массируя и лаская ее. И все же платье полетело за ненадобностью на пол, а вслед за ним отправился и черный кружевной бюстгальтер. Йоко стыдливо прикрылась, неожиданно теряя все прелести алкогольного и любовного опьянения, но Чимин, повернувший ее голову к себе и подаривший ей ленивый тягучий поцелуй, вновь заставил ее расслабиться и отдаться двум детективам. Он аккуратно прилег назад, на подлокотник, устраивая японку на себе, захватил ее нежную грудь обеими ладонями в мучительный плен и позволил Чонгуку вдоволь насладиться ее хрупким телом. Сначала Чон вырисовывал невидимые, но такие горячие и возбуждающие линии кончиком языка на животе Йоко. Он облизывал бархатную кожу, упиваясь ее естественным запахом, оставлял после себя короткие, но жадные засосы и постепенно опускался все ниже, где находилось самое интимное и сокровенное женское место. Чонгук потянулся вперед, чтобы поцеловать девушку, но потом снова оказался между ее ног и прикоснулся языком к напряженному комочку нервов сквозь влажную ткань нижнего белья. Японка протяжно застонала, тая в заботливых руках Чимина, пока его друг стягивал с нее кружевные трусики, чтобы доставить неописуемое удовольствие. Йоко забыла, как ее зовут, где она находится и какой вообще год. То, что вытворял Чонгук, до покрасневших на коже следов сжимая округлые бедра, не шло ни в какое сравнение. Его язык, верный проводник в райские врата, заставлял девушку стонать, извиваться и молить о большем, а когда ее мучитель ввел в горячее лоно два пальца (вернее, они сами проскользнули туда без труда), она выгнулась, как кошка, и уже раскрыла рот, как Чимин проглотил ее вырвавшийся наружу стон, снова целуя ее.
Девушка не помнит, как оказалась на постели в одной из комнат детективов, ибо после накрывшего ее оргазма перед ее глазами замерцали разноцветные круги, а голова и вовсе перестала соображать и функционировать. Она помнит лишь то, что над ней возвышался обнаженный Чимин, а рядом сидел Чонгук и тоже без одежды. Рыжий накрыл ее губы своими, коленом раздвинул женские ноги пошире и одним плавным толчком вошел в нее, такую узкую и влажную. Йоко прогнулась в пояснице, охотно соприкасаясь кожей с накаченным телом парня, одной рукой хватаясь за его твердое плечо, а другой обхватывая тоже нечто твердое и пульсирующее, но уже принадлежащее напарнику. Комната наполнилась стонами, шумным дыханием и неприличными, но такими возбуждающими звуками. Чимин жмурился, напряженно выдыхал, ощущая, как японка сжимала его изнутри, и двигал бедрами все быстрее и резче. Чонгук не отставал и даже издавал низкие грудные стоны, пока Йоко ласкала его член, подушечками пальцев очерчивая каждую венку и надавливая на чувствительную головку. Измятые простыни и одеяла елозили под напором трех тел, подушки нагло были отброшены на пол, женские стоны звонко перебивали мужские и создавали непередаваемый контраст. И парням, и девушке было очень хорошо – так хорошо, что никому нельзя об этом рассказывать; так хорошо, что горло начинало саднить от напряжения; так хорошо, что оргазм не заставил себя долго ждать и брызнул на тело Йоко чем-то липким и горячим…
***
Когда японка вышла из душа, обнаженная и вовсе не стесняющаяся своей наготы, детективы подвинулись, освобождая для нее место между ними. Она уже привычным образом устроилась на груди Чонгука, освежая ее своими мокрыми и пахнущими морозной мятой волосами, а заботливый Чимин укрыл ее одеялом, под которым находился сам. Они лежали, уставшие и до одури довольные, нарушали тишину своим дыханием и прокручивали в голове то, что произошло между ними полчаса назад. Когда Йоко заходила в здание генеральной прокуратуры в первый день свой практики, она и представить не могла, что ее наставники, которых она невзлюбила, окажутся ее любовниками. Нет, просто мужчинами, ее мужчинами. Слово «любовники» звучит слишком грубо и неправильно по отношению к их чувствам.
– И как нам быть дальше? – спросила Йоко после пятиминутного молчания.
– А черт его знает… – Чонгук пожал плечами. – Но теперь ты никуда от нас не денешься.
– Хотите сказать, что…
– Да, теперь ты наша девушка, Йоко, – Чимин не дал бывшей практикантке договорить и заставил ее замолчать нежным, полным любви поцелуем. Кажется, никто не собирался возражать произнесенному вслух предложению.
Йоко снова заснула в заботливых и бережных объятиях любимых детективов: Чонгук сзади, Чимин спереди – все именно так, как она хотела. Никого лишнего, постороннего, только она и мужчины, сумевшие не только полюбить ее, но и заставить ответить полной взаимностью. Это был один рай на троих. Такой шаткий, хрупкий и неправильный рай, созданный кем-то свыше, и этот кто-то сейчас наблюдал за ними и оберегал невидимым, но ощутимо теплым и нежным крылом.