Страница 116 из 167
– Примем-примем, – говорит язык, – да мы и без снотвор– ного…
– Ни-ни, – Тони-Мирон машет в воздухе огромным, как баллон, пальчиком, – у Пандоры свои странности, без снотвор– ного никак не можно…
У нас тоже свои прибабахи, хочется сказать языку, но Аля укрощает его и отправляет в конуру, и позволяет девчон– кам взять себя под локотки и вести, вести, вести, дорога дальняя, а ночка лунная, три луны, и в темноте, далеко-дале– ко, Тони-Мирон переговаривается сам с собой и говорит сам себе, думая, что его не слышат: это инсайт. И, соглашаясь сам с собой, кивает.
Уже в вертолете, описывая прощальный круг над желтым квадратом с пестрой букашкой глайдера на краю и тремя игру– шечными человечками, отбрасывающими неприятно длинные тени, Аля почувствовала, как ее отпускает что-то, не имеющее наз– вания и места приложения, но сильное, четкое и цепляющее. Будто вырывались с корнем проросшие в тело – ночью, неслышно
– нити.
Свобода, – возникло слово.
– А он тебе понравился, – ехидно сказала Лариска. – Я видела, как ты на него смотрела.
– Ну и что? – Аля тряхнула головой, сбрасывая с глаз мешающую прядь. – Мало ли кто мне нравился?
– Нет, он хороший, – встряла Тамарка. – Только все вре– мя о чем-то думает.
– Он знает много, – сказала Лариска. – И так хорошо все объясняет. Я вот не понимала, как время может быть многомер– ным…
– Это вы что – в школе проходите? – изумилась Аля.
– Интерметтивный курс, – важно и непонятно объяснила Лариска.
– С ума сойти, – сказала Аля. Давно – в прошлой жизни – Камилл пытался втолковать Ламондуа, Прозоровскому и ей, соп– лячке (подвернувшейся случайно), именно это: многомерность времени. Потом Камилл ушел. Розовый и потный, Ламондуа водил пальцем по столу, потом, не поднимая глаз, буркнул: «Как ду– маешь, Лев, возьмут нас в зоопарк?» – «Меня возьмут», – ска– зал Прозоровский.
Славное было время…
И вдруг она вспомнила. Не мысль, не картина всплыли, нет – тень, привкус, полузвук… но из тех славных времен. Аля цыкнула на девчонок и осторожно, чтобы не сбиться, стала притрагиваться к тому, о чем вспоминала только что. Прозо– ровский… нет. Зоопарк… нет. Ламондуа… н-нет… кажет– ся, нет. Камилл…
Камилл.
Вот оно: Аля только-только начала работать в Гутенбер– говском центре, и кто-то – Амет-хан? – несколько раз пригла– шал Камилла на консультации, и раза два Камилл на эти приг– лашения отзывался; а запросы, вынуждавшие Амет-хана скручи– ваться в тугой жгут, исходили от некоего Попова… и вообще бытовала фразочка: «Работать на Попова» – то есть искать и находить нечто такое, о чем все давно забыли либо никогда не знали. Для Али Попов был чистой абстракцией…
Проверим. Амет-хан стар, но бодр.
Джунгли кончились, начались предгорья, изумрудные хол– мы, муаровые луга, и через десять минут внизу, на берегу озера Ахерон, возникла ярко-оранжевая перекошенная буква «Ф»
– посадочная площадка курорта Оз-на-Пандоре. Аля запросила разрешение на посадку и заказала срочный сеанс нуль-связи с Землей, с номером – и она по памяти назвала номер Амет-хана. Никто не помешал ей садиться, она приткнула вертолет в отве– денный ей сектор, торопливо выбралась сама и подстраховала выпрыгивающих девчонок. Земля была удивительно прочной и на– дежной – только сейчас Аля поняла, что во время полета страшно боялась… чего? Непонятно. Кажется, не хотелось признаваться себе, чего именно она боялась.
Даже ноги подгибаются…
Амет-хан пил кофе. По этому нельзя было судить, какое вокруг него время суток: Амет-хан пил кофе всегда. Обрадо– вался он Але или нет, тоже был неясно: лицо Амет-хана всегда было непроницаемо, как лицо индейского вождя. Он внимательно Алю выслушал и ответил: да, в шестьдесят первом году появил– ся такой чрезвычайно активный абонент с полным доступом КОМ– КОНа. Лично Горбовский следил, чтобы его обслуживали с мак– симальной эффективностью. Как понял сам Амет-хан, Попов был контактером – хотя с кем именно он вступал в контакт, оста– лось для него неизвестным. Эта эпопея продолжалась шесть лет со все нарастающей интенсивностью информобмена, а потом вне– запно оборвалась. Амет-хан слышал краем уха о некоей стран– ной катастрофе, в которой Попов не то погиб, не то пропал без вести. Как Але должно быть известно, кодекс информистов запрещает им интересоваться личностями и судьбами абонентов. Поэтому лучше всего обратиться в БВИ. До свидания, Александ– ра.
До свидания…
В БВИ… Поповых – миллионы. Формальных данных она не знает. Хотя… он же был абонентом с Полным допуском! А та– ких единицы.
Але повезло: на абоненте дежурила Дайна. Без лишних слов она вызвала архив шестьдесят первого года, Поповых мно– го, но ни одного с допуском КОМКОНа, Станислав Игоревич есть, но ему девяносто восемь лет… То же самое – в архивах шестьдесят второго, шестьдесят третьего… Я же помню, был такой! – растерянно сказала Дайна. – Мы же на него пахали, как землеройки. – Спасибо, Дайна, я все поняла, – сказала Аля и отключилась.
На новый вызов сначала долго никто не отвечал, хотя эк– ран осветился; потом появилась недовольная неизвестно чья физиономия. Позади нее бродили блики в пересечениях полуп– розрачных нитей, и что-то большое, бесформенное – тошнотвор– но-медленно проворачивалось, погружаясь в самое себя.
– Здравствуйте, – сказала физиономия. – Вам меня?
– Здравствуйте, – отозвалась Аля. – Нет, лучше Валь– кенштейна.
– Это срочно?
– Да.
– Одну минуту. Но предупреждаю: он будет свиреп. Марк Наумович!
Действительно, возникший Марк был свиреп. Седые кудри обжимал полушлем, на лоб косо сползали странной формы фасет– чатые очки. Но, увидев Алю, Марк мгновенно растаял:
– Ох, Алька! Какими судьбами? Где ты?
– На Пандоре. Курорт Оз.
– И девчонки с тобой?
– Ну, разумеется.
– А далеко?
Аля оглянулась. Девчонки в соседнем зале свисали с бу– фетной стойки.
– Далеко. Марк, у меня серьезное дело. Точнее, стран– ное. Я ничего не могу понять, но мне почему-то жутко. Коро– че: ты можешь связать меня с Горбовским?
Марк ладонью провел по лбу. Полушлем с очками остался у него в руке. Кудри расправились, брови немного опустились, глаза чуть прищурились. Это был почти прежний Марк – тот, которого она так любила. Сильный и безупречно надежный. Не укатанный еще никакими крутыми горками.