Страница 74 из 117
- Что ж, посмотрим.- Голос донесся не из-под колпака, а из рупора, хоть говорил, конечно, тот дядька. Мы подошли ближе, и я увидел рядом с ним на подставке - ему стоило только руку протянуть - люгеровский пистолет-автомат. Хотя если тут начнется заварушка, вряд ли ему будет от этого толк, но, наверно, когда оружие под рукой, ему все-таки спокойней.
- Вы должны нести груз весом в половину того, что весите сами, и даже виду не показать,- раздался из рупора трескучий голос.- Сможете?
Я быстро прикинул. В последний раз я весил больше семидесяти шести килограммов, значит, нести нужно чуть не сорок килограммов. Даже подумать страшно, лучше бы он нанял упряжку буйволов… но я такого ему не посоветовал, а сказал: да, смогу, лишь бы упаковщик знал свое дело. Рупор хохотнул. Он задал мне совсем мало вопросов, даже удивительно, но, наверно, все остальное Уильям доложил еще раньше.
- Скажите Стэнли, пусть наденет на него пальто,- распорядился он, и высокий темноволосый малый, который впустил нас сюда,
втолкнул в комнату тележку, нагруженную длинными тонкими металлическими брусками. Поверх было накинуто пальто, и мне велели его надеть. Уильям помог мне. Внутри оказались длинные узкие карманы - видно, для этих самых брусочков. Каждый брусок весит четыреста пятьдесят граммов, сказал по ходу дела тип из «аквариума», и в карманы их заложили пятьдесят штук, подошвы мои прямо вросли в пол, я даже поглядел, не продырявил ли я его. Груз давил на плечи, и еще я чувствовал - жмет на ребра, казалось, грудная клетка вот-вот лопнет.
- Ну, как самочувствие? - ухмыльнулся тот, из-под прозрачного колпака.
- Порядок,- с улыбкой ответил я. В пальто как раз вкладывали очередной брусок, и я думал: сейчас грохнусь на пол. Но сам перед собой прикинулся, будто на карту поставлена моя жизнь, будто, если не выдержу испытания, меня расстреляют. Чтоб не думать про груз (хоть он от этого легче не станет), я начал вспоминать все, что со мной происходило с тех пор, как я приехал в Лондон. Верней сказать, с тех пор, как я удрал в Лондон, и одна была тут на моем небосклоне звездочка - Бриджит Эплдор, а ведь, похоже, пока я не выберусь из берлоги этого психа, мне ее не видать. Эх, оказаться бы с ней сейчас наедине… А пока что в моем плотном габардиновом пальто набралось уже шестьдесят брусков, и решили больше не грузить - видно, не хотели с первого же захода переломить мне хребет.
Тот, под колпаком, улыбнулся и от этого еще сильней побледнел. Оказывается, я и сам улыбался. Так просветленно улыбаются люди перед смертью. Я чувствовал: свечусь изнутри, готов ко всему и уже не замечаю тяжести.
- Пройдите в дальний конец комнаты и обратно,- распорядился тот из своего убежища.
Я рад бы полететь, да кандалы из шестидесяти брусков не пускали. Может, вот так же скованы бывали мои осужденные предки, когда их ссылали на каторгу в Ботани-Бей.
Я сразу решил идти не слишком медленно. Если пойду медленно, непременно свалюсь. И пошел в меру быстрым шагом, аккуратно перенося тяжесть с одной ноги на другую, и ритм, взятый с самого начала, вел меня вперед, хотя уж наверняка у меня на морде было написано, каково мне это дается. Но сперва я шел от них, и они видели только мою спину, а когда я повернулся и решительно зашагал к ним, я уже стиснул зубы, и рожу не кривил, хотя наверняка побагровел.
Я дошел до «аквариума», и тот тип сказал:
- А теперь напишите на листке свое имя, фамилию и адрес.
Я с трудом наклонился, взял перо, все написал и опять выпрямился.
- Недурно, недурно,- пробормотал он, вроде и не в микрофон, а про себя.- Теперь вы,- сказал он Уильяму, и Уильям взял бумажку, на которой я писал, и сунул ее в трубочку - в универмагах по таким трубочкам переправляют мелочь от кассы к прилавку. Раз - и вот она уже под колпаком, и Железный разглядывает листок в лупу.- Пока я читаю, можете несколько раз пройтись туда и обратно.
- И прихвати свой портфель,- сказал Уильям.- Покажи, на что ты способен,- прибавил он, подмигнул и уронил вроде паспорт.- Да заодно подбери вот это, красавчик мой!
- Сам подберешь, не рассыплешься,- огрызнулся я: в ту минуту я готов был его убить.
- Это тоже твоя работа,- сказал он с таким видом, будто я его ужасно оскорбил.
- Меня еще не наняли.
Уильям похлопал меня по плечу.
- Скоро наймут, а нагнуться и подобрать бумажку с полу надо уметь. Ты уж меня не подводи. Вот представь-ка: ты несешь золота на пятьдесят тысяч фунтов, подходишь к таможеннику, раз - и обронил паспорт. Надо так его поднять, будто никакого груза на тебе и в помине нет, верно я говорю?
- Ладно,- сказал я.- Усек.
Я примерился, как половчей нагнуться, протянул руку, схватил паспорт и так быстро выпрямился - даже сам удивился: лихо получилось.
- Принят,- раздался голос из-под колпака.- Почерк подходящий. Сила, осторожность, быстрота, уверенность. Судя по почерку, все налицо. Пускай в конце той недели едет в Цюрих.
- А сколько будет денег? - вежливо спросил я. Он покашлял.
- Когда вернетесь, получите три сотни. А сейчас, если нужно, Стэнли даст вам двадцать фунтов в счет будущего.
- Да, нужно,- сказал я. У меня еще оставалось больше двухсот фунтов от тех, которые я отложил, пока был при Моггерхэнгере, но я знал: деньги никогда не лишние.
Все дни до первой поездки я усиленно тренировался. Увеличивал и увеличивал груз и под конец таскал на себе больше двадцати килограммов да еще портфель. С этим грузом шел до назначенного места, потом несколько миль ехал на автобусе, потом выпивал чашку кофе в заранее намеченном кафе. И наконец автобусом возвращался в Найтсбридж, еще шагов триста шел до дома и там наконец снимал свою смирительную рубашку. Без нее я чувствовал себя невесомым и голым и в нормальной одежде наверняка выглядел на улице совсем не так уверенно, как если шагал с грузом.
Вечером накануне отъезда я позвонил Бриджит- хотел с ней попрощаться. Ответил мужской голос, резко спросил, кто говорит; я изобразил голландский акцент и сказал: брат Бриджит. Услыхал, как она крикнула, что никакого брата у нее нет, и завопил в трубку: мол, я двоюродный! Неужто же, думаю, у нее не найдется ни одного двоюродного брата?
- Кто говорит? - спросила она.