Страница 40 из 117
- Если доведется еще повстречаться, уж я его узнаю,- сказал я.- На всю жизнь запомню эту рожу.
Он опять повис у меня на хвосте, опять хотел долбануть меня бампером, взрезать мою машину, будто консервную банку, а самому чтоб остаться целым и невредимым. Несколько секунд он шел ко мне впритирку, и теперь Билл тоже толком его рассмотрел. «Зодиак» саданул меня по переднему крылу, и тут Джун сказала:
- Биллу дурно… или ему явилось привидение. Он белый как полотно. Надо скорей раздобыть нюхательной соли или глоток виски, не то он отдаст богу душу.
- Я знаю, кто это,- хрипло пробормотал Билл.- Как это я сразу не смекнул?
Я сделал отчаянный рывок, хотел боднуть этот «зодиак». Моя машина уже и так вся избита, мне терять нечего.
- Ну, кто же? Говори, черт возьми!
Мимо промчалась полицейская машина, оглушила сиренами, ослепила синими вспышками, и тот шикарный бандюга мигом сбавил скорость, будто пай-мальчик.
- Это Клод Моггерхэнгер, Когда-то я продал ему новехонькую машину за пятьдесят фунтов и он всучил мне фальшивые, Ну и болван же я - угораздило полаяться с таким типом. Больше я уж язык распускать не стану.
Казалось, он сейчас разревется.
- Ну, в моей-то машине, конечно, не станешь. А вот он подъедет поближе, ты окликни его да и скажи, мол, извиняюсь. Может, он отцепится.
Мотор мой вдруг затарахтел, точно пулемет, стреляющий болтами и гайками, и я подумал: скоро несчастной жестянке конец, даже и без помощи Клода Моггерхэнгера. Но вот чудно: она вдруг набрала скорость и как заправская гаубица загрохотала к Хендону. Я пересек Северную окружную и понадеялся - может, мстительный Клод свернет на запад или на восток, но нет, он сразу же снова нацелился меня боднуть. В общем, он рад был лупить по чем попало без зазрения совести, да промахнулся. А ему показалось - вроде наподдал как следует, теперь мой мотор и сам сдохнет, и он умчался. Я доехал в Хендо-не до островка безопасности, но, чем обогнуть его по кругу и двинуть к центру Лондона, резко крутанул влево и рывком - только-только чтобы нас не пришибло - затормозил у обочины. Машина замерла, стало довольно тихо, и не успел еще никто слова вымолвить по случаю нашего чудесного спасения, как мотор заглох.
- Все-таки выскочили,- сказал Билл, открыл левую дверцу, и она тут же отвалилась.- Ничего, зато ехали - не скучали.
Все еще не выпуская баранки, я уронил голову на руки и горест-
но (другого слова не подберешь) задумался: вот, выходит, купил машину, только чтобы доехать до Лондона, и такая несложная поездка обошлась мне в сто сорок фунтов. За эти деньги можно было нанять «роллс-ройс» с шофером и всю дорогу уплетать икру и пить шампанское, да еще провести ночь в отеле «Клэридж» или какие там еще есть шикарные ночлежки.
- Я думала, мне уже не видать моей дочурки,- сказала Джун, вытаскивая из машины чемоданчик.
- Пошли, дорогуша,- сказал Билл,- пора двигать. А Майкл, верно, еще застрянет, ему надо сговориться насчет починки машины.
- Убирайтесь,- сказал я.- Сгиньте.
Начался дождь, тяжелые капли забарабанили по крыше, струи воды стекали по ветровому стеклу, и теперь, когда машина стояла, от этого становилось спокойно и уютно.
- Мы не можем сгинуть, покуда ты не дал нам на метро,- сказал Билл.
Я протянул ему бумажку в десять шиллингов.
- А как насчет фунта на кофе?
- Пропади ты пропадом,- сказал я.
- И это называется друг,- огрызнулся он.- Пошли, Джун. Если захочешь меня повидать, я каждый вечер буду в «Клевере». Может, угощу тебя стаканчиком,- бросил он мне через плечо.
Они побежали к станции метро, а минут через пятнадцать я наконец освоился с жестокой правдой: надо расстаться со своей первой, горячо любимой машиной. Взял я чемоданчик и пошел той же дорогой. Поднятый воротник пальто не защищал от проливного дождя, ноги подкашивались и толком не держали, будто у матроса, который не один год плавал по морям и океанам и только что сошел на берег. Несколько месяцев я был владельцем машины - и вот опять стал простым смертным, с неба так и хлещет, а я волоку свой чемоданишко к станции метро, и стою у кассы, и покупаю билет до Кингз-кросс. А потом поезд с грохотом мчался на юг, а меня разобрал смех: надо же, отправился вдогонку за рассветными небесами, проехал по ничьей земле, оставил позади сто двадцать пять миль - и в этом простом путешествии чуть не погиб.