Страница 21 из 117
- Как хорошо вы ведете машину,- сказала она.- Спасибо мистеру Уикли, ведь это он дал вам возможность выучиться.
- Не такой уж я молодой, мисс Болсовер,- возразил я.- Иногда мне кажется, будто мне не двадцать один, а куда больше, уж это я вам точно говорю.
На крутом повороте ее вдруг кинуло на меня - мягкие руки, извинения,- потом она спросила, где я теперь служу, и я сказал, у Сти-ка и Скалла (это крупнейшее агентство нашего города), но только пока в их Лафборской конторе. Выходило, что это гораздо лучше моего прежнего места, и мисс Болсовер поздравила меня:
- Это для вас большая удача!
- Да,- сказал я, одной рукой правя, а другой доставая сигару, и предложил ей.- Закурите?
Она громко засмеялась, откинула голову.
- Ну, нет! Пока ни малейшего желания, . Я закурил.
- Знаете, Уикли меня уволил, но ведь тут вышло недоразумение. Я-то старался ради фирмы, а он подумал, я для своей выгоды.
- Насколько мне известно,- сказала она,- по его мнению, вы поступили неэтично.
- Как сказать,- возразил я.- Может, он просто хотел от меня отделаться, вот и нашел предлог.
- Не думаю, Майкл. Он всегда очень хорошо о вас отзывался.
- Я ведь и правда еще молодой, мог и ошибиться, ему бы надо это понимать, а он взял и вышвырнул меня.
- Очень жаль,- сказала она.- Я не знала, что вы так переживаете.
- Конечно, переживаю.
Ведь останься я в конторе, я постоянно проделывал бы то же, что с Клеггом, и загребал бы кучу денег, только как следует все обмозговал бы и уж так бы легко не попался. Но чтобы этим заниматься, надо работать в конторе по продаже недвижимости, такая служба-и ширма, и источник нужных сведений.
- Когда меня выставили, это был большой удар для меня, мисс Болсовер,- продолжал я, минуя Рэдфордскую остановку.- И главное, скажу честно: уж очень не хотелось расставаться с вами. Никогда прежде не знал такого удовольствия - проснусь утром и ду маю: сейчас пойду в контору и увижу вас. Не спрашивайте, почему я вам про это рассказываю. Теперь уж поздно.- Я смотрел вперед на дорогу.- Я ведь почему так старался провернуть то дело для фир мы -надеялся, получу повышение, и тогда, может, вы станете получше обо мне думать, а то я по вас вздыхал, а вы меня и не замечали.
Слова сами слетали с языка, словно без моего ведома. Меня так закрутило, что я даже струхнул, но все-таки исподтишка глянул на мисс Болсовер - действует или нет.
Она смотрела прямо перед собой - брови сдвинуты, губы сжаты, вроде глубоко задумалась о чем-то, но только не обо мне. А все-таки немножко покраснела, значит, может, и не так уж далеки ее мысли. Я решил смутить ее еще сильней и сказал - прошу прощенья, не надо было мне затевать этот разговор, да ведь сердце так переполнено, что я уж и сдержаться толком не могу.
- Странный вы, Майкл.
- Самый обыкновенный,- сказал я.- Да разве вы можете не понравиться? Только мне-то вы не просто нравитесь.
Больше я ничего не сказал, ничего не смог придумать. Она говорила, где куда свернуть, и наконец мы подъехали к ее домику на тихой улочке близ Уоллатона. Я не помог ей выйти из машины, она сама вышла и стояла теперь у открытой дверцы. Если с самого начала станешь прикидываться больно воспитанным, никогда ничего не добьешься.
- Может, зайдете? - предложила она.- Выпьем чаю. Вы так любезно меня подвезли.
Было ветрено, щеки у нее раскраснелись, тянуть дальше не стоило.
- Разве что по-быстрому,- сказал я.- Я обещал матери свести ее на симфонический концерт в Альбертхолл.- Ложь была совсем невинная, просто я хотел, чтоб мисс Болсовер было со мной полегче, я ведь знал - она-то всегда ходит по концертам.
- Я тоже хотела достать билеты на сегодня, но не удалось,- сказала она, когда я выключил зажигание.
- Возьмите мой.
- Ну, что вы, разве можно так обидеть вашу маму?
- Да, верно,- сказал я и захлопнул дверцу.- Она любит Бетховена. Она бы здорово обиделась.
Кто врет, того все любят, но лучше не зарываться. Я взял стоявшую у двери бутылку молока, вошел за мисс Болсовер в жалкий домишко в ложнотюдоровском стиле - и на меня пахнуло спитым чаем и отсыревшей обивкой. Мисс Болсовер усадила меня на мягкую плюшевую тахту, а сама засуетилась в кухне, но дверь была отворена, и теперь, когда она сняла пальто, я любовался ею, как нередко бывало в конторе. Чудно: пока работаешь рядом с людьми, они вроде и не смотрят в твою сторону, а как тебя выставят за дверь, тут-то тебя и замечают.
Она вернулась с большим серебряным подносом - принесла чай и какое-то фигурное печенье на тарелке.
- Я пью без молока,- сказала она,- с лимоном.
- А где все ваши?
- У меня только брат, он вчера уехал на три недели в Австрию на машине. Он страстный лыжник. Но когда он здесь, я тоже не часто его вижу.
- Одинокая у вас жизнь.
- Да, Майкл, но мне так нравится. Я постоянно бываю в театре, на концертах. А дома читаю, пишу письма, смотрю телевизор. По-моему, жизнь прекрасна и увлекательна.
- И по-моему,- сказал я.- Я тоже много читаю. Люблю книжки. И еще девушек, но моя подружка дала мне отставку - из-за того, что меня уволили.
- Неужели? Сахару положить?
- Да, шесть кусков.
- А я совсем без сахара. Почему же она так? Ведь вы теперь лучше устроены. Она разве не рада?
- Да она не стала ждать, покуда я найду новое место. Она, знаете, с норовом. Но что толку огорчаться.
- Ваше счастье, что вы способны относиться к этому легко.
- Ну да легко Чуть с ума не сошел. Но сделанного не воротишь. Что ж, мне теперь до самой смерти о ней горевать?
Мисс Болсовер рассмеялась:
- Ну это вам не грозит. Но я понимаю, что вы хотите сказать.
Она замолчала, и я воспользовался случаем и отхлебнул сразу полчашки чая. Он был совсем слабый, но что поделаешь.
- Значит, и с вами такое случалось?
Она разломила печенье пополам, сунула половинку в рот - ротик-то у нее маленький.
- Пока доживешь до моих лет, непременно через это пройдешь. Мне ведь тридцать четыре.
- Вы говорите так, будто, по-вашему, это прямо старость. Моей бывшей подружке тридцать восемь. В одном она совсем, как вы: больше двадцати пяти ей не дашь. Но вообще-то она на вас не похожа - больно обыкновенная, понимаете? И уже побывала замужем, а вот фигура у. нее замечательная, прямо как у вас, очень мне такие нравятся. На прошлой неделе я был по делу в Лондоне, и выдалось часика два свободных, я взял и пошел в картинную галерею, там есть несколько замечательных картин, и на них у женщин как раз такие фигуры. По-моему, женщина только такая и должна быть.