Страница 5 из 9
– А вы этот "транспортник", принимать едете?
– Обижаешь, дружок! – с иронией поправил его кап-три.
"Лобан!" – подумал про себя Ленька. "Лобанами" они еще с детства в Крыму звали самцов кефали – рыбу быструю, сильную, но не слишком проворную. Охотиться на них было хоть и нелегко, но жутко увлекательно. Нужно было нырнуть метров на 5-7 в глубину и там, держась за уступ подводной скалы, ждать, пока мимо не проплывет косяк кефали. Если повезет, то косяк появлялся до того, как заканчивался запас воздуха в легких, и можно было попробовать подстрелить лобана. Стрелять в самку не стоило и пытаться. Изящно изогнувшись, она легко уходила от гарпуна, даже если до стрелка было всего пару метров. Лобан же, словно бык, несся вперед, не сворачивая и не обращая внимания на притаившегося за скалой человека. От удара гарпуна его упругое сильное тело выгибалось дугой, а дальше начиналось самое трудное. Сдаваться сразу лобан не собирался и мощно тянул незадачливого охотника за собой на глубину. Обычно, воздух в этот момент, как назло, заканчивался, и Ленька, нередко, бросив ружье вместе с гарпуном и бившейся на нем рыбой, стремглав вылетал на поверхность. На попытки поднять ружье со дна уходил, как правило, весь остаток охоты.
"Точно, лобан!" – словно утверждаясь в правильности выбранной клички, повторил про себя Ленька.
– Какой же это транспортник? Это наш советский авианосец!
– Как авианосец? У нас же нет авианосцев! – изобразил удивление Ленька.
– Не было! Теперь будут, и не один! Это только первый из серии! – гордо ответил ему моряк.
Офицер снова повернулся к окну.
– Вот, взгляни, видишь, как палуба спереди поднимается вверх! – он указал рукой на корабль, который становился все ближе и заметнее.
– К носу, что ли? – уточнил Ленька.
Офицер рассмеялся:
– Это у тебя, парень, нос, а у судна – форштевень! Так вот, этот изгиб и делается как раз, чтобы взлетать было легче. Ну и, понятно, садиться тоже!
Понемногу увлекаясь близкой ему темой, он рассказывал Леньке все новые подробности устройства судна. Ленька слушал, стараясь не пропустить ни единого слова. Поезд, между тем уже начал спускаться с высокого берега к расположенному внизу вокзалу. На вокзале они расставались уже почти как приятели. Кап-три, спускаясь по ступенькам из вагона, обернулся к Леньке:
– Ты, Ленчик, если с работой будут проблемы, найди меня. Спросишь на проходной военпреда Сергея Владиславовича из Сов-Гавани. Я переговорю с кем нужно.
- Спасибо, товарищ май..., ой, извините, товарищ кап-три! – поблагодарил его Ленька.
Майора на привокзальной площади уже ждал УАЗик. Леньку не ждал никто, но это его ничуть не огорчило. Легенда, отработанная им еще в Москве, была хороша тем, что представляла собой, фактически, подробный план действий. Сейчас, в соответствии с этим планом, ему следовало ехать прямиком на завод и попытаться устроиться на работу. Это было одной из основных, поставленных перед ним в Москве задач.
На площади он подошел к дежурному милиционеру:
– Сержант, не подскажешь, как добраться до ЧСЗ? Ну и, если знаешь, где там у них Отдел кадров?
– Дембель, что ли? – с любопытством взглянул на него молоденький, чуть старше самого Леньки сержант.
– А судостроительный тебе зачем – на работу хочешь устроиться?
– Так точно! – весело ответил ему Ленька, – Две недели всего, как из части! А как там у них с работой – возьмут?
– Ну, смотря, куда… Ты в армии-то, чем занимался? – поинтересовался милиционер.
– Да так, на РЛС сидел. Ну, немного в электронике ковырялся… Со школы еще увлекаюсь.
– С электроникой возьмут! – уверенно ответил парень, – Можешь не переживать! И зарплата у них очень приличная – с премиями работяги получают по три сотни! Не то, что у нас…
– А чего ж сам не идешь на завод? – спросил у него Ленька.
– Да у них там первый отдел свирепый. "Шерстят" до самых трусов. А у меня дядька в Канаде… Нет, меня точно не возьмут, можно и не пробовать!
– Куришь? – Ленька достал из кармана пачку "Родоп".
– Болгарские! – с завистью произнес сержант, выуживая сигарету из пачки, – Из столицы, наверное?
– Ага, из Киева! Там немного погулял, пока деньги были… Теперь, вот, нужно куда-то устраиваться на работу.
– А чего к нам? Или родственники тут?
– Нет, у меня тут подруга учится, в пединституте. Со школы еще дружим! Писала, что город красивый, и на работу можно устроиться на ЧСЗ. Мол, там и платят хорошо, и квартиры дают. Да и вообще – у вас тут море! Загорай, купайся хоть весь год! – он мечтательно зажмурился, потом, словно вспомнив, вернулся к своему вопросу, – Так как лучше до завода добраться?
– А можешь хоть на автобусе, хоть пешком прогуляться! Тут недалеко – пойдешь сейчас направо, свернешь на Индустриальную, и по ней двигай до самого лимана. Минут двадцать, не больше!
– Ну, спасибо, сержант! Бывай!
И, крепко пожав сержанту руку, Ленька двинулся в указанном ему направлении..."
ГЛАВА 4
"…до войны большинство наших нелегалов были иностранцами. В настоящее время принимаются некоторые подстраховочные меры, и в большинстве случаев на нелегальной работе используются советские граждане, которых готовят в СССР"
(Oleg Penkovsky, "The Penkovsky Papers", Collins, Fontana Books, 1967)
"… именно эта одинокая звездочка пробудила в Алексее дремавшую до того безудержную фантазию, и его, что называется, "понесло". Небрежно перегнувшись через стойку, он негромко и доверительно сообщил таможеннику:
– А, черт его знает! Меня, понимаете, попросил знакомый передать это его дочке, в Дюссельдорф. Она там в торгпредстве работает, ну и ей, вроде бы для каких-то не то медицинских, не то косметических нужд понадобились медные монеты. А у них, у буржуев, сами знаете, с медью напряженка!
Остолбеневший от такой наглости таможенник растерянно слушал весь этот бред, но тут неожиданно вмешалась его напарница:
– Ой, я тоже что-то такое слышала! По-моему, медяки используют для лечения спины. Ну, там всякие радикулиты, люмбаго… А много здесь?
– Кажется, штук тридцать… Можете пересчитать, - все тем же уверенно-развязным тоном ответил Леха, - Но если нельзя...
– Это полтора рубля, что ли?! – девушка укоризненно посмотрела на своего напарника, - Вить, оставь! Даже на приличную контрабанду не тянет! – и, повернувшись к Захарову, с улыбкой сказала:
– Забирайте свою "валюту"! Счастливого пути! – и шлепнула штампик в его паспорте.
В Дюссельдорфе он держался уже совсем уверенно. Воспользовавшись невольной подсказкой московской таможенницы, на вопросительный взгляд таможенного офицера, на ломаном немецком спокойно пояснил: "Фюр медисин! Люмбаго!" – и для наглядности похлопал себя по пояснице. Офицер понимающе кивнул головой и никаких вопросов задавать не стал.
Вернувшись из поездки, Алексей в первый же день поймал в институтском коридоре за рукав Сагдеева и, гордый удачно выполненным поручением, громко доложил:
– Задание выполнено! Никаких накладок не было!
– Я уже в курсе… – негромко ответил тот, – Только, вот в коридоре не нужно было...
Сообразив, что допустил промашку, Леха испуганно оглянулся – посторонних поблизости не было.
– Да вы не нервничайте так! – улыбнувшись, все тем же негромким голосом сказал ему Сагдеев, – Все нормально, благодарю!
И, словно ничего особенного не случилось, приветливо кивнул Алексею и ушел по своим делам.
Терпения у Лехи хватило только до обеда. В обед он нашел своего дружка Олега и поделился с ним успешно выполненным "секретным заданием".
– Секретное задание? – громко рассмеялся Олег, – Ну, ты, брат, совсем лопух!