Страница 72 из 73
XLVII
Сенатор сидел в саду во дворе, разговаривая со своей супругой. На самом деле они выглядели так, как будто долго обсуждали какую-то тему, пока не устали от этого занятия; вероятно, они говорили обо мне. И если у Камилла Вера в руках была виноградная гроздь, и он продолжал помаленьку отщипывать ягоды, даже когда появился я, то Юлия Юста – чьи темные волосы в сумраке сделали ее поразительно похожей на Елену – не сделала ни малейшего движения, чтоб нарушить свой покой.
– Добрый вечер, сенатор – Юлия Юста! Я надеюсь, что найду вашу дочь здесь.
– Она заходит, – проворчал ее отец. – Берет взаймы мои книги; пользуется горячей водой; совершает набег на винный погреб! Ее матери обычно удается перекинуться с ней парой фраз. А я считаю, что мне повезло, когда вижу ее пятку, уже скрывающуюся за дверным косяком.
Я начал расплываться в улыбке. Вот человек, сидящий в своем саду посреди мотыльков и цветочных ароматов, который позволил себе вслух сетовать на свое дитя.
– …Я воспитал ее. Я виню только себя – она моя…
– И ты прав! – сказала его жена.
– Так она была здесь сегодняшним вечером? – вмешался я в их разговор, улыбнувшись матери Елены.
– О да! – ее отец громко вздохнул. – Я слышал, что твой дом упал, это так?
– Это иногда случается! По счастью, мы были…
Он махнул мне, приглашая присесть на резную каменную скамью.
– Твой дом рухнул, поэтому Елене Юстине надо было спросить у меня, как восстановить документы по наследству, оставленному ей тетей Валерией. Еще Елена забегала в свою старую комнату за платьями. И Елена просила передать тебе, что вы увидитесь позже…
– С ней все в порядке? – мне удалось втиснуться в этот поток слов. Я повернулся к ее матери, ожидая, что она растолкует их смысл.
– О, она кажется была как обычно, – прокомментировала Юлия Юста.
У сенатора закончились шутки, повисла тишина.
Я собрался с духом.
– Мне следовало прийти раньше.
Родители Елены обменялись взглядами.
– Почему? – пожал плечами Камилл. – Это и так довольно ясно, что происходит…
– Я должен был объясниться.
– Это извинения?
– Я люблю ее. Я не буду за это оправдываться.
Юлия Юста, должно быть внезапно дернулась, потому что я услышал, как ее серьги тонко зазвенели и складка ее столы прошуршала по камню.
Тишина затянулась. Я встал.
– Мне лучше пойти и найти ее.
Камилл рассмеялся.
– Могу ли я предположить, что ты знаешь, где ее искать. Или нам надо организовать поисковую партию?
– Я думаю, что знаю, где она.
Усталый, я брел. Я приближался к своему прежнему логовищу на высоком гребне Авентина. Я еле передвигал ноги, размышляя о собственных красивых домах богачей, и о тех жутких дырах, где, как они ожидают, должны будут ютиться бедняки.
Я вступил в Двенадцатый округ. Привычные запахи шибанули меня в нос. Насмешливый свист раздался сзади, правда без какой либо угрозы, когда я свернул в переулок.
Фонтанный дворик.
Из всех скрипучих многоквартирных домов в самых грязных переулках города, самый унижающий достоинство жильца – Фонтанный Дворик…
Перед лавкой цирюльника Родан и Асиак подняли свои гладиаторские туши со скамьи, где они сидели болтая, но потом опустили их обратно. Они могли выбрать какой-нибудь другой день, чтоб избить меня. Из прачечной до меня донеслось веселое пение, посредством которого Ления развлекала своего противного женишка. Рим полон женщин, планирующих, как бы обчистить своих мужиков. Усмехнувшись, я задался вопросом: удалось ли ей заставить его назначить день свадьбы?
Дверь открылась. На фоне ярко освещенного проема я увидел бесформенную массу, увенчанную несколькими тощими пучками волос: Смаракт!
За мою квартиру все было оплачено до ноября, не было смысла останавливаться и оскорблять его. Это подождет. Я мог бы поупражняться в риторике в какой-нибудь другой день. Сделав вид, что я не заметил его, я одернул плащ и натянул шляпу, так что я мог пройти мимо, изображая из себя некое зловещее привидение, закутанное в темноту. Он знал, что это был я, но отступил в сторону.
Я собрался с силами, затем подготовил себя к встрече с привычными неприятностями, первой из которых был подъем на шесть лестничных пролетов.
LXVIII
Жилище напоминало помойку.
Амфора, прихваченная из обители сенатора, стояла, прислонившись к тому, что должно было сойти за стол. Пробки не было. Так вот, что тут происходило, пока я отсутствовал, занимаясь расследованием… Два голубя из теста, истекавшие соком от изюма, стояли на старом сколотом блюде, клюв к клюву, как потрепанные влюбленные. Одному из них удавалось выглядеть вполне прилично, но у другого устало обвис хвост, как у меня.
Гламурная штучка, притворявшаяся, что она нужна, чтоб принимать корреспонденцию для меня, сидела на балкончике с чашкой вина, читая одну из моих личных восковых табличек. Вероятно одной из тех, что я не разрешил ей читать. Со стихами.
Она оставила еще одну чашку на столе, на случай, если заглянет по дороге ненароком кто-то, тоже любящий приличное вино. Я налил себе выпить. Затем я прислонился к складывающейся двери и постучал перстнем. Она сделала вид, будто ничего не заметила, но ее ресницы слегка вздрогнули, и я посчитал,что мое отважное появление принято во внимание.
– Фалько здесь живет?
– Когда ему этого захочется.
– У меня есть сообщение для него.
– Можешь передать через меня.
– Ты прекрасна.
Она подняла глаза.
– Привет, Марк.
Я одарил ее своей особой усмешкой.
– Привет, ягодка! Все закончилось. Ушел, как только смог.
– Ты ее привлечешь к суду?
– Нет.
Елена отложила мои стихи. Рядом с ней на скамье возвышалась небольшая пирамидка свитков. Она была облачена в одну из моих наиболее сомнительных туник, а ее ноги были впихнуты а пару моих же старых растоптанных шлепанцев.
Я сказал:
– Поручи мне отыскать девочку, что ворует мою одежду и грабит мою библиотеку!
– Это принесли от дяди Публия, – она указала на свитки. Я знал, что у сенатора был брат, который умер в этом году, "его забрало море" (совершил непростительную ошибку в политике).
– Его семья поспешно вернулась обратно в провинцию, где он когда-то служил в молодости…
– Ты все это прочитала сегодня вечером? – спросил я, опасаясь, что это обойдется дороговато, содержать такого быстрого читателя.
– Только просмотрела.
– Высмотрела что-то полезное?
– Я читала о царе Юбе154. Он женился на Клеопатре Силене155, дочери Марка Антония156. Он оказался довольно интересным человеком – для царя. Один из тех эксцентричных самодеятельных ученых, которые пишут подробные заметки о любопытных предметах – например, трактат о молочае.
– Добрый старый Юба!
– Ты знаком с молочаем?
– Естественно, – сказал я таким тоном, как будто подумал: "Что, о Гадес, это вообще за штука – молочай?" Я усмехнулся:
– Молочай это зеленое растение, самого болезненного цвета, с копьевидными листьями и сухими цветами…
Елена Юстина подняла брови и тихо уставилась на меня, что означало: "Откуда этот идиот знает о молочае?"
Я услышал сердечный смех, смех полный восторга, который она приберегала, чтоб поддразнивать меня:
– О, да ты ведь внук садовника!
– И полон сюрпризов! – сказал я в свою защиту.
– Ты умный, – ответила Елена, с нежностью глядя на меня.
– Мне нравится всем интересоваться. Я умею читать. Я прочитал все, до чего смогли дотянуться мои руки. Если ты оставишь эти свитки дома, я стану специалистом по царю Юбе к концу недели, – я чувствовал себя не очень здоровым, возможно, из-за неудачи в расследовании. – Я не мужлан с Авентина. Куда бы я не пошел, я обращаю внимание на детали. Я внимательно слушаю новости на Форуме. Когда люди что-то говорят, я прислушиваюсь к ним…
154
Юба II – царь Мавретании (годы жизни 50 г. до н.э. - 23 г. н.э.), сын Юбы I. Считался другом Рима. Был женат на Клеопатре Селене II из династии Птолемеев. Написал несколько научных трудов, в том числе по ботанике.
155
Клеопатра Селена II – принцесса из династии Птолемеев, дочь римского полководца Марка Антония и царицы Египта Клеопатры VII.
156
Марк Антоний (лат. Marcus Antonius) – римский политический деятель и военачальник. Годы жизни 83 - 30 гг. до н.э. Был начальников кавалерии у Юлия Цезаря. После смерти Цезаря соперничал с Октавианом. Покончил с собой в Египте после поражения в битве у Акциума.