Ворота

— Да, у меня тоже, но один стакан, думаю, не повредит никому.

Дима кивнул, а старик сел за стол напротив него. Он откупорил бутыль, поводил горлышком около носа и до середины наполнил стаканы самогоном. Банка с огурцами уже была открыта, а шпик — нарезан.

— Выпьешь залпом — буду тебя уважать, — улыбнувшись, сказал дедушка.

«А так делается? — с ужасом подумал Дима, — Приехал домой, а меня тут спаивают…»

Однако он сделал так, как попросил старик, и тут же пожалел об этом. Самогон больно обжег горло, из глаз выступили слезы, а из уст донеся полный боли стон.

— Уважаю, — удовлетворенно произнес старик, — Рассказывай теперь.

— Что рассказывать? — пытаясь справиться со жжением в горле, недоуменно спросил Дима.

— Как зовут? Что делаешь? Откуда?

— Дима я. С Москвы.

— А фамилия? По отцу как?

— Хандорин Дмитрий Андреевич.

— Хандорин? — старик задумался, — Знавал я одного Хандорина. Боевой товарищ мой. В одном отряде мы служили. Когда же это было?

— Мой дедушка воевал в Афганистане, — сделал предположение Дима.

— Сергеем звали?

Дима, погрустнев, кивнул. Раньше отец часто рассказывал ему истории о своем «бате-герое», который, добровольно отправившись на войну, трагически погиб в Афганистане, когда Андрею Ивановичу было всего два годика. Димин отец тогда был еще совсем ребенком, но это не мешало ему в будущем рассказывать об отце так, будто он знал его всю свою жизнь.

— Крепкий был мужик, — старик вздохнул, — Целый час умирал. Кишки наружу, весь осколками изрезан, кровь хлещет из ран, а умирать отказывается. Окружили нас тогда враги. Со всех сторон наваливались, а нас всего десять было. Шестеро полегли тогда. Твой дедушка в их числе, гранатой его убило. Помню его последние слова: «Ты не умирай, Коля. Ладно?» Господи, а ведь он погиб у меня на руках! Я оттаскивал его в укрытие, а рядом с головой пули свистели. Помню, длинный такой кровавый след оставался за твоим дедом, а он ни стонал, ни кричал. Только эти его последние слова тогда услышала земля, покрытая кровью.

— Граната? — удивленно спросил Дима, — Мой отец говорил, что дедушку убило лопастью подбитого вертолета.

— И кому ты веришь? Знай, я там был, видел его смерть.

— Вам, наверно.

— Да, но не будем об этом, — старик оживился, — Я же не представился еще. Николай Федорович. Человек военный, стараюсь не пропускать ни одного военного конфликта. Первым моим боем, помню, был бой в лесу холодной осенью 1812 года. … а потом убивал еще турок, воевал в Первой Мировой войне, сражался за большевиков на нашей родине, убивал немцев, американцев в редких стычках в Холодной Войне, позже — моджахедов в Афганистане, еще позже — чеченцев…

Дима пожал протянутую ему руку и присел обратно на стул.

— Приятно познакомиться, — сказал он, — Знаете, я, ведь, к вам по делу пришел.

— Да? — по дрогнувшему голосу старика Дима легко определил, что таких слов он не ожидал, — Не по поводу моего цветочного сада?

— Он просто замечателен, но нет, — Дима успокоил его, — Не обижайтесь, но про вас разные слухи в округе ходят.

— Я сумасшедший, двинутый, поехавший, наркоман, психопат и так далее? — Николай Федорович хохотнул, — Может быть, но тебе-то что? Да, было время, я говорил о том, о чем не нужно было, но все это в прошлом!

— Не подумайте, я не считаю вас сумасшедшим, — Дима загадочно улыбнулся.

Он сделал небольшую паузу, чтобы произвести на старика наилучшее впечатление, и затем с такой же загадочностью произнес:

— Я сам побывал в месте, о котором вы говорили.

Старик в этот момент подносил ко рту кусочек шпика, но, услышав неожиданное заявление, так и замер с открытым ртом. «Если бы сейчас гром прогремел, еще лучше бы получилось», — улыбнулся про себя Дима, заметив, что с того момента, как он вошел в дом, гром доносился только издалека, а шум дождя исчез уже через несколько минут после того, как старик угостил его самогоном.

— Не может быть! — встав на ноги, неожиданно закричал Николай Федорович, — Как это возможно?! Бог и с тобой говорит?

— Нет, — неуверенно ответил Дима.

— Но откуда тогда ты знаешь, как туда попасть? Откуда знаешь про место, в котором можно это сделать?

Дима никогда об этом не задумывался. Он просто знал о Латине и подвале с Воротами с самого рождения и ни разу не задавал себе вопросов об этой загадочной информации, заложенной в него еще в детстве. Информация эта была для него чем-то вроде обыкновенных человеческих инстинктов, знаний.

— Я не знаю, — почувствовав, что во рту у него пересохло, выдавил Дима, — Город Латин. Вы о нем когда-нибудь слышали?

— Никогда, — голос Николая Федоровича задрожал, — Латин? Где он? Не говори, я сам узнаю.

— Как? — задал Дима вполне очевидный вопрос.

— Бог мне расскажет, я знаю, сегодня. Спасибо, юноша. Дима, да?

— Постойте, постойте! — Дима повысил голос, — Вы что-нибудь знаете об этом? Знаете что-нибудь про Ворота?

— Ворота? — Николай Федорович, казалось, готов разорваться из-за счастья, переполняющего его, — Да-да, Ворота! Их надо открыть!

— Как? — повторил юноша недавний вопрос.

— А ты должен сам это узнать! А мне расскажет Бог!

— Понятно, — недоверчиво протянул Дима, — Значит, вы мне не помощник?

— Нет, не помощник! У каждого из нас свой путь. В какой-то момент наши пути должны были пересечься, но только пересечься, а не превращаться в единый. Все, нам больше не о чем говорить. Я тебе больше ничего не скажу. Понял? Латин, Латин…

Не сильно удивившись такой перемене настроения Николая Федоровича, Дима пожал плечами. Разочарования в нем у юноши не было. Ничего особенно важного от старика он и не ожидал услышать.

— Ладно, я тогда пойду, — потеряв к дедушке всякий интерес, сказал Дима.

— Стой, — Николай Федорович остановил его у самых дверей, — Бог сказал мне, что тебя ограбили. Денег у тебя на обратный путь нет.

— А, ведь, точно! Но…

— Не задавай лишних вопросов, — грубо сказал старик, — Знай лишь, что когда-нибудь мы еще встретимся. Возьми вот.

Он достал из кармана несколько монет и протянул их Диме.

— Подождите…

— Бери и уходи отсюда, — решительно приказал Николай Федорович, — Иначе ударю тебя лопатой по голове и закопаю в своем саду, как удобрение для цветов.

На Диму его угроза подействовала, и уже через десять секунд можно было видеть, как он спешно покидает земли Николая Федоровича, который любезно поделился с ним своими деньгами. «Странный он, — подумал Дима, — И вправду, сумасшедший. Но ничего. Скорее всего, теперь он отправится в Латин… там и найду его. Постараюсь сделать так, чтобы он мне помог».

Грозовая туча, лишь немного поделившаяся с сухой землей своей живительной влагой, каким-то чудом обошла Диму и проливалась дождем примерно там, где стояла деревня. Юноша шел прямо на нее, но промочить одежду для него было меньшим злом, одно из которых — навсегда быть погребенным под цветочным садом безумного старика.

4. Призраки цветочного сада

Гроза не оставила после себя характерной для нее свежести, и воздух стал еще более душным, а автобус, на котором ехал Дима, из обыкновенного общественного транспорта превратился в кипящий котел с маслом. Было так жарко и душно, что Дима обливался потом, словно находился в горячей бане, но, к счастью, долго ехать ему не пришлось, и вскоре, подставляя себя потокам теплого, но, все же, освежающего воздуха, он покинул раскаленный автобус и спешно добрался до отцовской дачи, где вдоволь напился холодной воды из крана.

— И жарко, и душно, и кушать охота! — пожаловался Андрей Иванович, наблюдающий за ворвавшимся на кухню сыном, — Нашел старика?

— Да, нашел! — донеслось с кухни, — Его зовут Николай Федорович и он твоего отца знал. Воевали вместе. Только ты к нему не ходи. Многого он тебе не расскажет, и, вообще, в ближайшее время, возможно, уедет.