Страница 45 из 89
Свидетельств была масса, но все сходились в том, что аппаратов было три вида: шар, диск и «сигара», все они подолгу зависали в воздухе, почти все «сбрасывали бомбы». Уфологи склонны были думать, что пришельцы таким образом высаживали десант.
1989 год открыл «чёрную страницу» в истории исследования деревни Молёбка. Рижский корреспондент Павел Мухортов опубликовал статью «М-ский треугольник» в газете «Советская молодежь», чем привлёк внимание фанатов-уфологов. Ринувшиеся туда со всей страны люди даже не подозревали, что в результате могут столкнуться с серьёзными проблемами, как со стороны НЛО, так и со стороны аборигенов (у коренных жителей Молёбки до сих пор сохраняется настороженное отношение к приезжим). Эмиль Бачурин, поняв, что людской поток не остановить, предпринял попытку обезопасить людей, опубликовав в «Молодой гвардии» статью «Не ходите, дети, в зону…», в которой рассказывал о возможных нежелательных последствиях контактов людей с Иным Разумом.
Нет, всё-таки странное это было время — начало 90-х! Время путчей и референдумов, баррикад и концертов Ростроповича, время выставок и стрельбы из танков по белым домам, время русской мафии и финансовых пирамид, время эпатажа и эйфории — почти декаданс. Отечественный рок был тогда на подъёме. Ещё был жив Цой, «Наутилус» собирал многотысячные залы, известный кашевар Макаревич всё ещё пел, Мамонов снимался в кино, Шуфутинский сидел у себя на Брайтон-Бич и носа оттуда не казал, а про рэйв никто и слыхом не слыхивал. И в то же время это были годы больших крахов. Кабинеты министров летели один за другим. Количество банков превысило все мыслимые пределы. Немудрено, что истории «про лагерь с пришельцами» просто затерялись в этом потоке.
После пережитого на меня напал жор — я сосал карамельку за карамелькой, наслаждаясь ацетоновой сладостью, рассеянно пробегал глазами отпечатанные листки и размышлял. Весть о том, что на меня заведено дело, меня не столько напугала, сколько удивила. Хотя, если вдуматься, можно было догадаться, что до этого дойдёт. Как там сказал Роберт Плант? «Я стал жертвой какой-то неконтролируемой, невидимой силы»? Именно так — неконтролируемой и невидимой.
Тут на глаза мне попался ещё один интересный кусок: корреспондент напоминал, что прошло шестьдесят лет со времени Третьего Обращения Коалиции Наблюдателей к Человечеству, прозвучавшего в 1929 году по радио на основных языках нашей планеты: английском, китайском, русском и испанском. Правительства стран тогда оставили Обращение без комментариев, а пресса поспешила объявить его розыгрышем, вроде нашумевшего радиоспектакля по роману Уэллса «Война миров». Хотя Человечеству на размышления давалось пятьдесят лет, в России этот текст стал широко известен лишь в 1991 году, после выхода книги «Асгард — город богов», когда сроки для ответа уже прошли. Судя по этому документу, наблюдатели, посланные на Землю, ещё не располагали достоверной информацией о ситуации на нашей планете.
От всех этих статей у меня разболелась голова и холодок бежал по коже. В мыслях я снова и снова возвращался к событиям прошлого дня, особенно к концерту, и не сразу понял, что уже несколько раз подряд читаю один абзац. Я заставил себя вернуться к тексту, прочитал его внимательно и вытаращил глаза.
«Мы возвращались с речки и вдруг увидели одного — он был такой высокий, что голова его торчала над забором, а забор был два метра в высоту, — рассказывал ученик 31-й школы города Перми Игнат Капустин. — Мой друг начал бросать в него кусками асфальта, и тогда пришелец выстрелил в нас из какого-то оружия, похожего на расчёску. От выстрела загорелась трава…»
Я оторвался от газетных строк. Игнат Капустин!
Час от часу не легче. Что ж это, выходит, Сорока в это лето отдыхал в этом дурацком «Солнечном»? Вот так раз! По дате вроде совпадало: хотя он тогда был совсем сопляком. М-да… Попробуйте после такого говорить о простом совпадении! Хотя фамилия и не самая редкая, но сочетание…
— Эй, ты! — окликнули меня.
Я поднял взгляд. У двери «обезьянника» стоял высокий рыжий мент с усами щёточкой, один из тех, что брали меня прошлым вечером, я сразу его узнал.
— Что?
— Распишись и забирай свою мобилу, — процедил он, протягивая мне лист бумаги и авторучку.
Я прочитал (это оказалась расписка, подтверждающая, что телефон мне вернули в целости и сохранности) и поставил внизу свою подпись, после чего мент достал из кармана и бросил мне телефон. Даже не бросил — швырнул. Труба ударилась об пол, подскочила, перевернулась и замерла у моих ног. Мент развернулся и ушёл, поигрывая дубинкой. Даже не оглянулся.
— Сволочь, — тихо выругался я, поднял трубку и поспешно её осмотрел. Корпус побился, стекло экранчика треснуло, но в целом телефон работал. Менты не поленились даже батарейку зарядить. Ещё бы — для себя старались! Я набрал PIN-код и разблокировал сим-карту. Интересно, остались ещё деньги на счёте?
Не успел я об этом подумать, как телефон завибрировал. «Танука» — услужливо высветил экран. Я даже не успел удивиться — палец сам нажал на приём.
— Танука, где ты?!
— Жан, это ты? — Голос был еле слышен, трубка принимала на последнюю палку, вероятно, сигнал экранировала решётка.
— Я, я! Ты где? С тобой всё хорошо?
— Это действительно ты?
— Кто ж ещё?
— Если ты, тогда скажи, какая мелодия у меня стоит на мобильнике?
— Нет у тебя никакой мелодии, обычный звонок.
— «Блям-блям» или «дзынь-дзынь»?
— «Дринь-дринь»! — рассердился я. — Что за дурацкие розыгрыши? Ты где?
— Извини, так было нужно… Я — где надо, а вот ты где? В милиции?
— Да, в отделении на Белинского, у бывшего ДК Профсоюзов.
Последовала небольшая пауза. Похоже, девчонка пыталась сориентироваться на местности.
— Что ты там делаешь? Тебя арестовали, да? Арестовали? Когда тебя выпустят?
— Сложный вопрос, — уклончиво ответил я. — Похоже, не скоро: у меня неприятности.
— А… — протянула Танука, — понятно… Слушай, ты как вообще? Ходить можешь?
— Могу. А что?
— Ну, хорошо. Тогда постарайся хоть немного отдохнуть.
И она отключилась. Я стал давить на кнопки, пробовал перезвонить, но вызов срывался: «Абонент не отвечает или временно отключён». Я прекратил эти попытки.
А через полчаса позвонил Олег Тигунов.
— Так. Телефон тебе, значит, вернули? — без предисловий начал он. — Отлично. Значит, слушай. Адрес, который ты мне дал, — пустышка. Съёмная квартира. Хозяйка живёт в Нагорном, на Леонова, говорит, сдавала квартиру племяннице, только племянница там не жила, а жила какая-то её подруга, абитуриентка из области. Обычная история — квартиру сдают, а налог платить не хотят, вот и делают вид, что пускают родственников. А девчонка эта, говорит, уже неделю как с квартиры съехала: провалилась на вступительных. Так что тут голяк.
— Так. — Я лихорадочно пытался собраться с мыслями. — А телефон?
— С телефоном ещё хуже. В базах данных такого номера нет.
— То есть… то есть как — нет? — опешил я. — Быть того не может!
— Может, может. Я проверил — нет такого номера ни на «Мегафоне», ни на «Ю-тел».
— А на «белене» и «метисе»?
— Тоже нет. Так что девочка твоя, наверно, привидение.
— Э-э-э, ты так не шути! Ладно. Что с Игнатом?
— Выясняю. Пока много узнать не удалось. В одном ты оказался прав — телефона у парня при себе не было.
— Ты уверен? По вашей описи и у меня телефона «не было».
— Нет, нет, я проверял — ребята надёжные. Теперь насчёт описи вещей…
— Погоди, я запишу.
Я зашарил по карманам в поисках ручки, но Олег меня остановил:
— Не надо, их мало, так запомнишь. Значит, так: зажигалка, медиатор, ключ с кольцом, билет на электричку, бумажник, двести семьдесят рублей денег и три банки пива.
— Пива? — переспросил я.
— Да. Тут даже сорт указан, вот: «Ред Булл».
— Постой-постой… Их что, у него в карманах нашли, эти банки?
— Наверное, в карманах. А что?
— Да как-то странно это — три банки пива в карманах. Я вот не ношу пиво в карманах. Во-первых, неудобно, во-вторых, согреется… А билет туда или обратно? И в какую зону?