Страница 7 из 120
- Я только собрался лечь, - сказал он. - Где труба?
Он взял подзорную трубу и посмотрел в нее.
- На гюйсштоке, кажется, не видать никакого вымпела? Бьюсь об заклад, это "Амаранта"!
Капитан долго смотрел в трубу и выговорил только одно слово:
- Проклятье!
Вахтенный лоцман Джордж Дэвис крикнул ночному дозорному:
- Как там осадка?
- Два дюйма ниже ватерлинии по носу, сэр!
- Маловато!
Тогда раздался голос капитана:
- Вызови старшего помощника! Пусть свистит всех наверх! Надо перегрузить мешки с сахаром поближе к носу, чтоб осадка по носу была не меньше десяти дюймов. Живо!
- Есть, сэр!
Вскоре с нижней палубы донеслись крики и топот ног; корабль все хуже слушался руля, - ясно было, что "осадка по носу" становится больше.
Трое в лоцманской рубке начали переговариваться короткими, отрывистыми фразами, негромко и озабоченно. Чем больше нарастало возбуждение, тем глуше звучали голоса. Как только один опускал подзорную трубу, другой с нарочито спокойным видом подхватывал ее. И каждый раз следовало одно и то же заключение:
- Догоняет!
Капитан проговорил в трубку:
- Как давление пара?
- Сто сорок два, сэр! Но жару все прибывает.
Пароход содрогался всем корпусом, трепетал и стонал, как раненое чудовище. Теперь у рулевого колеса стояли оба лоцмана; сюртуки и жилеты они сбросили, распахнув рубашки на груди; по лицам обоих струился пот. Они вели судно так близко к берегу, что ветви деревьев задевали леера верхней палубы от носа до кормы.
- Приготовились! - прошептал Джордж.
- Готово! - вполголоса откликнулся Джим.
- Давай ходу!
И пароход, как испуганный олень, метнулся наискосок от одного берега к другому. Он снова прижался к самому берегу и, яростно шлепая колесами, мчался мимо нависших ив. Капитан опустил подзорную трубу.
- Бог ты мой, ну и шпарит! Вот беда, неужто обгонит?
- Джим, - сказал Джордж, глядя прямо перед собой и отвечая быстрым движением рулевого колеса на малейшее отклонение судна от курса, - а может, попробуем Протоку Убийцы?
- Рискованная штука! На сколько видна была сегодня утром коряга на фальшивой косе, что пониже острова Бордмана?
- Торчала из воды по самые корни.
- Трудная задача, прямо скажем. Значит, у выхода из протоки глубина будет не больше шести футов. Если ни на волос не отклониться, то кое-как проскочим, правда, впритирку! Но рискнуть стоит. Уж она-то, во всяком случае, не решится! - закончил Джим, подразумевая "Амаранту".
Через мгновение "Борей" углубился в протоку, которая казалась извилистым ручьем, и приближавшиеся огни "Амаранты" тут же исчезли из виду. Никто не произносил ни слова, даже шепотом; все трое пристально вглядывались в темноту; двое крутили колесо то в одну, то в другую сторону, напряженно управляя стремительным движением парохода; каждые пятьдесят шагов казалось, что протока кончилась, но в последнее мгновенье впереди всякий раз открывался новый просвет. Теперь выход из протоки был уже недалеко. Джордж три раза ударил в колокол, двое лотовых одним прыжком очутились на своих местах, и через минуту их загадочные выкрики уже раздавались в ночном воздухе; их тут же подхватывали и повторяли двое матросов на верхней палубе:
- Нет дна!
- Четыре полных!
- Три с половиной!
- Три с четвертью!
- Отметка под водой - три!
- Два с половиной!
- Два с четвертью!
Дэвис потянул веревку, другую - где-то далеко внизу прозвенели маленькие колокольчики; пароход сбавил скорость, засвистел выпускаемый пар, предохранительные клапаны пронзительно завизжали.
- На отметке - два!
- Два без че-етверти!
- Восемь с половиной!
- Восемь футов!
- Семь с половиной!
Снова зазвенели колокольчики, и колеса совсем перестали вращаться. Теперь пар свистел с ужасающей силой, почти покрывая все остальные звуки.
- Готовьсь! Сейчас потягаемся!
Джордж положил рулевое колесо вправо до отказа и держал его мертвой хваткой.
- Готово!
Пароход дрогнул, как бы затаив дыхание; вместе с ним замерли капитан и оба лоцмана, но вот "Борей" начал разворачиваться вправо, и глаза у всех загорелись.
- Ну, теперь держись! Пошел, пошел! Не зевай!
Рулевое колесо так стремительно завертелось влево, что спицы слились в один сплошной круг, разворот прекратился, пароход выравнялся и...
- Семь футов!
- Се... Шесть с полови-иной!
- Шесть футов! Шесть фу...
Трах! "Борей" ударился килем о дно! Джордж крикнул в переговорную трубку:
- Самый полный! Шпарь вовсю!
Пуф-пуф! Чу-чу! Выпускные трубы изрыгали в небо белоснежные клубы пара; пароход заскрежетал, дернулся вперед, задрожал и соскользнул...
- На отметке - два!
- Два с че-е...
Бум-бум-бум! Теперь три удара колокола означали, что лоты можно убрать.
И пароход помчался прочь от опасного места вверх по течению, вдоль заросшего ивами берега, а вокруг простиралось серебристое море Миссисипи.
"Амаранта" исчезла!
- Ха-ха! Ну, ребята, на этот раз наша взяла! - воскликнул капитан.
И в ту же секунду у выхода из протоки появился красный огонек, и "Амаранта" снова стала их нагонять!
- Разрази меня гром!
- Что же это такое, Джим?
- А вот что! Помните, Вашингтон Хастингс кричал нам с пристани в Наполеоне, просил, чтобы мы его подбросили до Каира, а мы не остановились. Это он сейчас там, в рубке, учит речных черепах водить пароход по тихим заводям!
- Так и есть! Стоило мне увидеть, как "Амаранта" огибает среднюю косу у Кабаньего Глаза, как я понял, что в рубке у нее не какой-нибудь слюнтяй! Ну а если это Вашингтон Хастингс - уж он-то реку знает как свои пять пальцев, настоящий лоцман; таким только и стоять в рубке - с золотыми листочками на фуражке, алмазной булавкой в галстуке и лайковыми перчатками на руках! Нет, старик, с ним этот фокус не пройдет!
- Да, надо было взять его на борт, что и говорить.
"Амаранта" была уже в трехстах шагах от "Борея" и все приближалась. "Старик" заговорил в трубку:
- Как давление пара?
- Сто шестьдесят пять, сэр!
- Что с дровами?
- Сосновые кончились, кипарисовые наполовину; пожирает тополевые, как пирожки!
- На палубе стоят бочки с канифолью; взломай несколько штук и вали их в топку. Ничего, заплатим!
"Борей" уже зарывался носом в воду, содрогался и скрежетал еще яростнее прежнего. Однако нос "Амаранты" почти поравнялся с его кормой.
- Как пар, Гарри?
- Сто восемьдесят два, сэр!
- Взломай бочки с беконом в переднем трюме... Вали все в топку! Забирай скипидар из кормового, полей им каждое полено!
Пароход теперь напоминал движущийся вулкан.
- Ну а как сейчас?
- Сто девяносто шесть, и все лезет кверху! Вода поднялась до среднего стекла. Большего давления не выдержать. Предохранительный клапан уже не держит: посадил на него негра!
- Хорошо! А тяга?
- Лучше некуда! Каждый раз как негр бросает полено в топку, он сам чуть не летит в трубу следом!
"Амаранта" упорно выигрывала дюйм за дюймом: вот ее гюйсшток поравнялся с рубкой "Борея"; потом на месте гюйсштока оказались трубы, но она продолжала ползти вперед, пока не пошла колесо в колесо с "Бореем"! Тут они столкнулись, сильно ударившись бортами, и намертво сцепились прямо на середине залитой лунным светом реки! С палуб обоих пароходов раздалось громовое ура!.. Матросы, крича и размахивая руками, бросились к бортам, чтобы посмотреть на соперников. От перенесения центра тяжести оба парохода накренились друг к другу; боцманы с проклятьями и угрозами носились взад и вперед по палубам, пытаясь отогнать людей от бортов; оба капитана, перегнувшись через перила мостиков, потрясали кулаками, чертыхались и проклинали друг друга; черные клубы дыма поднимались из труб, нависая над судами и осыпая их дождем искр. Прогремело два револьверных выстрела, но капитаны метнулись в сторону и остались невредимы, а пассажиры отхлынули от бортов и рассеялись по палубам; покрывая невообразимый шум, в небо взмывали пронзительные вопли женщин и крики детей...