Страница 18 из 20
Ну вот. А я уже надеялась на относительно правдивый рассказ. Реджинальд тоже расслабился и даже позволил себе немного улыбнуться. Нет, он что, серьезно думал, что меня кто-то может опознать как кикимору? Да эти смертные знают о болотах даже меньше, чем я о людских городах. Следующие слова трактирщика прозвучали полным подтверждением моих мыслей.
- Ногти у них длинные и тоже черные, волочатся по земле, когда эти чудовища танцуют. А срамные места скрыты чешуей — и коли придёт кто, то они манят его своими ногтищами и уводят под воду, и мужчин делают своими водными духами, а девушкам юным выцарапывают глаза и пожирают, чтобы сохранить свою молодость…
Из моего горла вырвался сдавленный звук, который трактирщик, к счастью, принял за испуганный всхлип. Я прикусила губу так сильно, что на глаза навернулись слезы.
- Вы испугали мою невесту своими рассказами, - вздохнул Реджинальд, беря меня под локоть. - Думаю, нам лучше подняться наверх, дорогая.
Изо всех сил сдерживаясь, я покорно позволила себя увести. Около лестницы я обернулась — трактирщик рисовал мелком на столе символ против кикимор. От этого меня прям согнуло пополам, и я зажала рот руками, уже на грани. Из глаз потекли слезы... И тут на руку сыграла моя история с беременностью. Люди было шарахнулись по сторонам — но тут трактирщик крикнул, почти на всё заведение:
- Подайте почтенным господам воды в номер, леди в положении, ей плохо!
Реджинальд сдержанно отмахнулся от набежавшей прислуги, горевшей желанием помочь, практически доволок меня до комнаты, учитывая, что идти я была не в состоянии. Когда наконец дверь за ретивым трактирщиком захлопнулась, я перестала изображать из себя северную немочь, схватила подушку с кровати и громко в неё расхохоталась, чтобы не услышали снаружи.
К чести Реджа стоит признать — он терпеливо дождался, пока моя истерика закончится, и, только когда мои всхлипы прекратились, безжалостно отобрал у меня подушку.
- Ты хоть понимаешь, что это опасно?
В отличие от остальных разов, его высочество не шутил. Если бы я не была уже обессилена приступами смеха, то непременно бы испугалась. А так — просто честно покачала головой.
- Учитывая, сколько местные знают о нас — я не думаю, что во мне кто-то может опознать кикимору. Ты же слышал, что этот смертный рассказывал. Черные рога, зеленые волосы, белые глаза... Ой, не могу! - я вновь расхохоталась, схватившись за живот, который невыносимо болел от такого количества смеха.
- Вот именно об этом я и говорю, - жестко бросил Реджинальд, вставая и отходя к окну. - Ты засмеешься тогда, когда представительница нашей расы должна начинать испуганно молиться. И тогда тебя либо посчитают сумасшедшей, либо как раз заподозрят в общении с нечистыми, а тут с этим строго.
- Бред какой-то... - пробормотала я, присаживаясь. Мужчина стоял ко мне спиной и глядел на улицу, приоткрыв ставню. Из щели ощутимо пахнуло вечерней прохладой, а на пол упала тонкая полоска закатного оранжевого света.
- Для этих людей — не бред, - резко возразил принц. - Они живут в непосредственной близости от весьма жестокого народа. Ты прекрасно знаешь, что если ты придерживаешься миролюбивой политики по отношению к людям, то большинство этого не делает.
- Никто не заманивает мужчин под воду! И не выцарапывает девушкам глаза, - попыталась я оправдать родное болото.
- Только не говори мне, что то существо, что вы называете «бабушка Лихо» - миролюбивая старая женщина, которая встретила нас, чтобы передать пирожков в дорогу.
Все слова, которые готовы были слететь у меня с языка, сжались в комок и откатились обратно к горлу.
- Там, откуда я родом, таких существ называют «одноглазый демон». С ними жестоко расправляются. Двадцать лет назад болота вырезали десятками. Теперь их осталось не очень много. По большей части, на границе, как ваше. Среди лесов. Куда труднее всего добраться. Или водяные в сговоре с лешим.
Я раскрыв рот слушала. Реджинальд бросал короткие, рубленые фразы, которые будто бы задерживались в воздухе, прежде чем осесть мне на плечи пеплом, который весил непомерно много.
- Наше болото... - прошептала я пересохшими губами.
- Да.
Я хотела спросить, почему. Я хотела задать вопрос, который не требовал ответа, но мне всё же нужно было его услышать. Только вот... Спросила я совсем другое.
- Почему именно двадцать лет назад? Нет тридцать, не десять, не сейчас. Почему внезапно тогда?
- Двадцать лет назад герцогская чета отправилась в поездку на север, из которой они не вернулись. Отец считал, что они сгинули на болотах...
- И на наш народ обрушилась ярость смертных... - завершила вместо него я.
Реджинальд казался хорошим человеком, хоть и не в меру суровым временами. В нем был кусочек сухого льда, который под силу растопить только очень упорной весне. Остальные смертные, которых я пока встретила, тоже казались не особо плохими. Взять того же трактирщика — он, может, и не блистал внешними данными, но был в меру добрым и работящим человеком.
Но вот к отцу Реджинальда, к королю Ристанскому, у в сердце меня начала расползаться ненависть. Она запустила свои черные, липкие щупальца в грудь, стала обвивать его душащими объятьями, не позволяя дышать.
Я даже не стала делать вид, что не расстроена — Редж всё равно бы понял. У мужчины была какая-то способность будто читать мысли. Или он просто умел наблюдать за людьми и за... Ну, за любым другим существом, что выглядит так же, как человек, но не является им.
- Уже поздно, - выдавила я. - Спать?
Реджинальд не ответил, продолжив гипнотизировать взглядом что-то за окном. Я пожала плечами и переползла на кровать. Не раздеваясь, свернулась на краешке в клубочек, обхватила себя руками. Сон не шёл.