Ряска Правды

Здесь, в этом сумрачном помещении, царил жуткий гвалт и стук деревянных кружек. За расставленными рядами столами сидели по-разному одетые мужчины, что-то рассказывая и громко хохоча. Вот, один из ближних ко мне, русоволосый босой парень, одетый в простую рубаху и красные штаны, задел локтем кружку соседа. Сосед же, огромный детина с черной нечесаной бородой, отвесил бедному пареньку такую оплеуху, что тот чуть не свалился с лавки. Это вызвало оглушительный хохот всего стола.

- Дорогая, наш номер наверху, - раздался сзади голос Реджинальда. Как всегда неожиданно.

И вроде бы уже пора было привыкнуть, но я всё ещё пугалась. Рассеянно кивнув, я было последовала за ним, и только тут до меня дошло, как меня только что обозвали.

- У хозяина остался только один номер, и я сообщил, что мы уже венчаны, дабы не смущать местную общественность. Потому эту ночь в поле проводить не собираюсь, - Реджинальд предугадал мои слова. Именно это я и собиралась предложить.

Сердце забилось быстрее, когда я поднималась по скрипящим узким ступенькам, буквально подтягивая себя вверх по перилам. Ох уж эти люди, всё им подавай удобства.

Лично я себя в этом здании чувствовала некомфортно. Стены давили со всех сторон, как будто пытаясь загнать в угол. Потолок был низким, и как будто бы падал на тебя, хотел задушить, уничтожить… Нет, как по мне, лучший потолок — это небо, а лучшая постель — это мягкий песок на дне болота.

Реджинальд провел меня по узкому маленькому коридору с множеством разных дверей. На каждой двери была намалевана цифра, и я с интересом рассматривала каждую из них, пытаясь вспомнить их значение. Какие-то были написаны чуть криво, какие-то, наоборот, очень ровно.

Наконец, он остановился перед дверью номер... Кажется, это двадцать один. Или двенадцать — с людскими цифрами у меня всегда было плохо. Вот у нас на болоте...

О болоте я забыла думать в тот момент, когда дверь с протяжным скрипом отворилась. Комнатка освещалась тремя свечами и была маленькой, ничего лишнего — стол, два стула, и то, что я опознала как шкаф и человеческую кровать.

На цыпочках, я приблизилась к этому чуду смертных и легонько потрогала указательным пальцем. Мягко. Я приподняла матрас, принюхиваясь — пахло соломой и чем-то сырым. Сырость это хорошо. Сырость — дом.

Реджинальд с полуулыбкой наблюдал за моим исследованием, и в ответ на это я состроила рожицу. Я бы посмотрела на него, если б он каким-то чудом оказался в жилище тетушки Румяны.

Кровать оказалась такой мягкой и такой удобной, что едва я прилегла отдохнуть, как меня тут же сморило.