Страница 27 из 37
-Запомните, вы ни о чём другом, кроме как о Боге думать не должны, если вы, конечно, хотите попасть в рай, а не вернуться к командиру, - язвительная улыбка вновь озарила лицо учителя. - Почему, думаете с вами приключаются всякого рода неприятности? - задав вопрос, учитель не стал даже дожидаться ответа, сам же быстро ответил. - Да, потому что вы грешники! Вы думаете, грех - это только человека убить? Нет! Ваша лень, трусость - это и есть, самый что ни на есть грех. Вы думаете, вашим товарищам легко на занятиях? Поверьте - нелегко, но они, как вы не ноют, вроде Сергея за спину товарища не прячутся, - Сергей покраснел до корней волос при упоминании своего имени, а учитель продолжал бичевать их. - Вам по шестнадцать лет, а вы ничего не знаете о Боге! Шайтаны! Черти! Нет вам другого названия. Вы должны день и ночь благодарить Бога: за хлеб, за воду, за сон, за жизнь. Вы делаете это? - ребята, дрожа как осиновый лист на ветру, смотрели на Фердоуса, а тот всё больше распалялся. Брызжа слюной, он уже почти кричал. - У вас остался последний шанс спасти свои души и попасть в рай. Вы на своём личном опыте убедились, что жизнь полна страданий и слёз, и ничего хорошего в ней нет. Но есть другой мир полный радости, счастья, любви и тепла. Этот мир называется раем. Там нет смерти, ибо жизнь там вечна. И в это место можно скоро попасть и не надо проживать полную страданий жизнь. Но, чтобы туда попасть без очереди, а очередь туда громадная, вы должны доказать Богу, что вы стоите рая, что вы достойны его внимания. Все, кто в этом лагере находятся и ваши товарищи, в том числе, можете это доказать. Вам всем выпал счастливый билет, - ребята, плохо соображая, что от них хотят, но чувствуя, что надо делать, мотали головой в знак того, что им выпал счастливый билет. - Тогда вы должны своей жизнью это доказать. И как только вы это докажите, вы в тот же миг, окажетесь в раю! - устав от напряжения учитель замолчал. В кабинете установилась мёртвая тишина. Ребята боялись дышать, чтобы не навлечь гнев Фердоуса. Через несколько секунд, он добавив. - Книги на русском языке, чтобы не говорили потом, что ничего не поняли. Читайте, - хлопнув дверью, учитель вышел из кабинета.
Книги, которые ребята раскрыли были своего рода сказками. В них в интересной, доступном для понимания изложении рассказывалось о Боге, о тех цивилизациях, которые он создал, но которые встали на путь греха и Богом были уничтожены за это. Но всякий раз, после каждого повествования, обязательно говорилось, что Бог миловал тех людей, которые искренне верили в него и не грешили. Всем им Бог обещал рай, красочное описание которого приводилось тут же. Ребята читали и постепенно, мысль о Боге как о благодетеле, всё существеннее проникала в их сознание и несло с собой успокоение.
Глава
Сёма терпеливо ждал месяц, который выделил ему Лёня, отдав "приказ" не звонить ему и не ходить в полицию. Месяц прошёл, а от Лёни известий не было. Уже как два дня день и ночь Сёма сам названивал другу, но его телефон непонятно молчал. Отпросившись на работе Сёма, взяв кассету с записью признаний Саши, вошёл в здание полиции города Благое. У входа в здание полиции его встретил дежурный, который заблокировав вертушку поинтересовался к кому тот направляется и по какому он поводу.
-Не подскажете, как мне найти подполковника Герасимова?
-Подполковник у себя. По какому вы делу?
-По очень серьёзному. Он в курсе. Не подскажете, как мне пройти к нему?
-Направо по коридору, надпись на двери будет.
-Спасибо, - Сёма пошёл в указанном направлении и уже вскоре стучался к подполковнику. Приоткрыв дверь, он вошёл в кабинет. Подполковник был один и сидел за столом, разбирая какие-то бумаги.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте...Вы ко мне? - подполковник оторвался от бумаг, взглянув на вошедшего.
-Да. У меня пропал друг.
-Как давно?
-Месяц. Дело в том, что вы с ним сталкивались. Его отца, священника, убили. Помните? Вы ещё арестовали подозреваемого. ... В деле всплыли интересные факты, у одного из подозреваемого был паспорт на чужое имя. Мне друг рассказывал, что вы, самолично, фотографию на паспорте отклеили, она была топорно приклеена, - Сёма торопился сообщить как можно больше информации, потому валил всё в одну кучу.
-Что-то припоминаю. А причём здесь пропажа вашего друга? Его что украли? - губы подполковника тронула едва заметная улыбка.
-Он нашёл парня, настоящего хозяина паспорта. Ему по неизвестной причине оторвало ногу. Он на грани сумасшествия.
Подполковник отодвинулся от стола и с раздражением посмотрел на Сёму.
-Шерлоки Хомсы нашлись? Вам что, больше заняться нечем?
-Говорю же у пропавшего друга отца убили и все эти фотографии всплыли по его делу.
-И что? Ему кажется по -русски сказали, что делом его отца занимаются.
-Что-то долго вы занимаетесь. И почему ничего не сообщаете?
-Пока сообщать нечего.
-Вот и он так подумал, что вы в висяк это дело запишете, потому решил сам во всём разобраться.
-И что разобрался?
-Нет...В этом вы правы, каждый должен заниматься своим делом, но кое-что узнать удалось. Позвольте я закончу?
Подполковник, молча, кивнул
-Наш общий друг гипнолог смог кое-что узнать у того парнишки, которому ногу оторвало. Вот запись сеанса, - Сёма положил на стол подполковника кассету. Подполковник, взяв кассету убрал её в стол.
-Я позже прослушаю. Давайте вернёмся к вашему другу.
-Мой друг месяц назад пошёл устраиваться в это злосчастное ПТУ, где в своё время учился пострадавший парнишка, ну который без ноги остался. Друг хотел самолично разобраться во всём.
-И что?
-Он пропал. Я был в ПТУ, там его в помине нет. Они о нём ничего не знают, хотя он мне позвонил и сказал, что директор принял его врачом на работу.
-Когда у вас был с ним последний разговор?
-Месяц назад. Он позвонил и сказал, что его приняли на работу, а директор отказывается, говорит, что никого не принимал. Не знаю, кому верить. Лёня, то есть мой друг просил месяц ему не звонить. Месяц прошёл, его телефон не отвечает. Я поехал в ПТУ, там о нём даже не слышали.
- У вас есть фотография друга?
-Да, - Сёма достал из кармана фотографию Лёни.
- Спасибо, что сообщили, - подполковник взял фотографию. - Узнаю я вашего друга. Мы сегодня же займёмся его поиском. Говорите в ПТУ врачом устроился?
-Да. Он мне лично это сказал и просил месяц не беспокоить.
-Дело серьёзное, - подполковник строго посмотрел на Сёму.
-Вы уже, вернее ваш друг достаточно накуролесил, потому пожалуйста, если вы хотите увидеть его живым, то не предпринимайте самостоятельных шагов. ...Но, если он позвонит, или от него кто-нибудь позвонит, обязательно сообщите мне. Звоните в любое время суток. Немедленно. Вот моя визитка. Кассету я оставлю у себя. Вопросы есть?
-Хорошо, - Сёма пожал плечами. - Вы будете держать меня в курсе того как идут поиски?
-Конечно. Как только появится информация, сообщим. До свидания.
-До свидания, - волнение Сёмы не убавилось, но он понимал, что искать людей дело полиции, потому пусть и расстроенный, но пошёл домой.
Глава.
Сергей уже несколько дней ходил как в тумане. Информация из книг, которые дал им Фердоус навалилась и требовала осмысления. Он и раньше слышал о Боге, а как мама заболела, так вообще стал посещать храм и даже выучил молитву" отче наш". Он не раз слушал проповеди священника из монастыря, тот тоже говорил о рае, о том, что надо сделать, чтобы туда попасть, но он никогда никого не торопил. Фердоус связывал смерть с раем, но Сергей с каждым днём всё отчётливей стал чувствовать, что уже не хочет умирать. Смягчение жизненных условий, отсутствие кумира, в качестве которого выступал в своё время Фердоус, вернуло ему жажду жизни, способность думать о чём-то другом, строить планы и даже мечтать. Он всё чаще стал вспоминать маму. Больница была именно тем местом куда возвращали его воспоминания, накатывая волной и в основном по ночам. И тогда всё исчезало - оставался он и мама. "Лучиком счастья", именно так она меня называла, всякий раз, когда я приходил к ней и плакала от счастья. А потом обязательно расспрашивала и про Толика, и про меня, как живём и всё такое. Переживала за нас сильно, это я по её глазам видел. Надо же, как будто вчера это было, хотя прошло почти пять месяцев. ... Хорошо, что я врал ей говоря, что меня отпустили из интерната, а то бы мать извелась - это точно. Как же, отпустит этот козёл, сбегать приходилось, а потом по возвращении - подвал, побои, голод. Но ничего я сильный, ради матери и не такое можно потерпеть. ... Интересно коляски-каталки ещё целы. Одна почти что сломалась. Дед Егор, сторож в больнице, обещал починить. Если не починил, надо будет начальству пожаловаться. А что, их всего три штуки, этих каталок, а больных - пятьдесят. Всё время приходилось рыскать по всей больнице, пока найдёшь. Наглые родственники умудрялись даже прятать эти кресла, чтобы, когда нужно для них самих, сразу достать. Но меня не обхитришь, я знал все их потаённые места, хотя сам так никогда не поступал. Лично я просто брал и приходил к матери в тихий час. Гулять не положено, все спят. Но нам разрешали медсёстры. ..., наверное, потому что я им нравился, не понимаю правда за что, но факт остаётся фактом. Любили они меня и всё. Когда я садил мать в коляску, и вывозил в сад, они лишь тихо улыбались нам в след. ... Хорошо, что я в каждый свой приход возил её гулять; неважно зима на дворе или лето. Я знал, что она ждёт этих прогулок. Они были единственной возможностью для неё сменить лежащий образ жизни. .... Хотя она никогда об этом не говорила, но на её лице в момент прогулок, отражалось блаженство, которое испытывал весь её организм. Даже если на дворе бушевала метель я катал её по коридору. .... Как она там без меня. Дурак я был, что ушёл с артистом. У неё одна радость была, мы с братиком. Я помню её глаза, когда сказал ей, что ухожу. Она тогда ничего не сказала, лишь улыбнулась, но глаза, ... её глаза. ...